Тени исчезают в полдень.Том 2

Не так представлялась Петру Ивановичу встреча с отцом Федора. Он думал, что встретится с родителями Морозова в их доме, посмотрит на стены, средь которых вырос Федор. Потом обязательно сядут за стол, и он, Петр Смирнов, бывший командир Федора, поднимет в честь и память его рюмку водки. Поднимет и выпьет, несмотря на строжайший запрет врачей и Веры Михайловны. А потом… Потом будет рассказывать родителям о Федоре. Ведь он не один месяц был с ним на фронте, он видел его в последние дни перед геройской гибелью, он может рассказать родителям об их сыне много такого, что, кроме него, никто не расскажет… Вместо этого – угрюмые глаза, ссутулившиеся плечи отца Федора, его странные слова о бороде, которую можно сбрить.

– Спасибо, что… не забыли о Федоре. Тяжело мне, – проговорил потом Устин Морозов, встал и пошел от мастерской, оставив Смирнова в одиночестве.

Петр Иванович был удивлен и даже немножко обижен таким оборотом. Что же, решил он, видно, в самом деле родительское горе столь велико, что не до воспоминаний сейчас отцу о сыне.

Но в дальнейшем, когда бы ни приезжал Смирнов в Зеленый Дол, Устин Морозов как-то сторонился его, старался избежать встречи. И всегда Петр Иванович чувствовал на себе холодноватый, с примесью отчужденности взгляд Устина Морозова. Впрочем, эту отчужденность можно было едва-едва уловить. Иногда ему казалось, что и улавливать нечего, что все это ему кажется. Просто человек этот носит и всю жизнь будет носить в себе великое, не истаивающее с годами горе.

Так никогда и не вышло до сих пор случая поговорить с Морозовым о его сыне.

Зато с Клавдией Никулиной он разговаривал о Федоре Морозове часто.

В первый же приезд она, едва узнав, кто такой редактор газеты, прибежала к нему сама и, ни слова не говоря, схватила его за руку, потом припала к груди и заплакала. Петр Иванович сразу догадался, что это жена Федора.

Потом она увела его к себе домой. Стол был уже накрыт.

– Вы простите меня, – тихо проговорила Клавдия, усадив Петра Ивановича.

Хоть немножко… О Федоре Морозове он мог рассказать как раз очень многое. Но с чего начать?

– Он пришел к нам в часть, кажется, в самом конце сорок третьего или начале сорок четвертого, – сказал Петр Иванович. – Во всяком случае, зимой. Всех солдат, которые воевали под моим командованием, не запомнишь, конечно. Прибывали, гибли в боях, новые прибывали… Но Федора я запомнил.