Тени исчезают в полдень.Том 3

А Юргин выразил, точно в десятку, в яблочко прямо, сволочь, влепил… Вот именно он, Устин, как таракан на иголке перед Большаковым, перед Колесниковым, перед Корнеевым, перед Шатровым. И даже перед этой свиристухой Анисимовой внучкой. А теперь вот перед Смирновым еще… Да мало ли перед кем! Вот тебе и слова без весу и цвету. Хотя он, «Купи-продай» этот, всегда умел выражать главную суть. Сорит-сорит словами и вдруг вывалит.

Раздался стук в дверь. Прислушался и понял – стучит жена. Подошел, открыл.

– Курганов Фрол идет, – сообщила Пистимея.

– Ага, – кивнул Устин.

– Да печь поглядывай. Как прогорит, подбрось с пяток поленьев, – сказала Пистимея и растаяла в темноте сенок.

Устин взял с печки теплые валенки, сунул в них ноги. Фрол зашел, пригнув в дверях голову, снял шапку и аккуратно повесил ее на тот же гвоздь, где только что висела шапка Юргина.

– Варвара передавала – звал ты…

Фрол сел на тот же стул, где сидел Юргин, стал закуривать.

Устин прошелся взад-вперед перед Фролом, остановился и стал смотреть на Курганова так, как лесоруб, наверное, смотрит на дерево, прикидывая, с какого боку удобно и легче его срубить.

– Что звал? – спросил Фрол. – О поездке, что ли, на станцию рассказать? Так я догадываюсь, какая она была…

– О-о! – насмешливо протянул Устин. – Митька, значит, рассказал? Он за санями бежал…

– Зачем Митька? Шкуру-то мне с жеребца пришлось снимать.

– Вот что, Фрол… Мы не на конюшне, здесь можно говорить громко, не опасаясь, что подслушают. И если уж о конюшне речь пошла, могу тебе еще раз сказать: не выпрягешься, милок.

– Что? Чем пугаешь?

– А то сдерут шкуру-то, как с жеребца. Только с живого…

Фрол поглядел на Устина исподлобья тяжелым, пьяным взглядом и спросил:

– Ты думаешь, я этого боюсь? А-а… – и устало махнул рукой.

Сказано это было таким голосом, что борода Устина чуть дрогнула, качнулась. Он тотчас запустил в нее пальцы, точно хотел остановить.

– Говори, чего надо, – сказал Фрол. – Некогда мне.

– Вот так-то оно и лучше, – облегченно рассмеялся Морозов, выпростал пальцы из бороды.

Фрол докурил папиросу, встал, сказал горько:

– Ладно хоть, что твои… твои цели с моими желаниями совпадают.

– Во-во! И с Клашкиными. Баба мечется, как синица в силке.

Фрол пошел к двери. Но Морозов схватил его за руку:

– А погоди все же.