Дикая вода

После демобилизации по старой привычке он делал полный комплекс гимнастических упражнений, теперь же ограничивался только одним. Сунул босые ноги в сапоги и выскочил в тамбур умываться. В нетопленом вагончике было холодно.

Когда он пришел в столовую, Коровина там уже не было. За столом сидели только сварщики. Димка заглянул в раздаточное окно:

– Ну что, Зиночка? Щи, котлета, компот?

– Котлета сегодня с гречкой, – сказала Зина.

– Ты у нас просто молодец, – Шабанов улыбнулся, заметив, как заблестели глаза у Зины.

 – Значит, так, щи, две котлеты и два компота. Котлеты клади в разные тарелки.

– Опять для щенка? – Зина подняла на Шабанова большие серые глаза. – Только что его здесь Коровин материл.

Она подала Димке щи, котлету и два стакана компота. Зина знала, что компота он всегда выпивал по два стакана.

– А для щенка ты теперь ничего не покупай. Я его за счет столовой кормить буду, – сказала Зина.

4

На работу Димка пошел вместе со щенком. Он посадил его в кабину и сказал:

– Ну что, Кузя, не боишься больше бульдозера?

При слове Кузя щенок вильнул хвостом.

– Да ты действительно Кузя, – удивился Димка. – Ну что ж, будем звать тебя так.

Димка завел бульдозер и выехал с площадки. В тайге он работал один. Мастер Гудков выдал ему отметку, и теперь Шабанов крушил своим бульдозером мелколесье, расчищая путь будущей трассе. Тайга, надо сказать, была здесь гнилая. Деревья цеплялись корнями лишь за поверхность земли. Стоило чуть надавить на них, они падали, выворачивая огромные лепешки брусничника.

И на том месте, где стояло дерево, оставалась круглая плешина сероватой песчаной почвы.

Был конец августа, на склонах грив темно-вишневым цветом наливалась брусника. На открытых полянах, поросших ягелем, натянув на головы бархатные береты, красовались друг перед другом роскошные боровики. Объехать их было невозможно, и похожий на чудовище бульдозер безжалостно давил гусеницами таежную красоту.

Заехав в просеку, Димка начал расчищать вчерашние завалы. Он решил до обеда дойти до небольшой сосенки, маячившей впереди среди густого мелкого березняка, который трассовики зовут чапыжником.

Но перед самым обедом к нему приехал мастер участка Гудков. Димка остановил бульдозер, спрыгнул на землю и в знак приветствия дотронулся пальцами до козырька кепки, словно отдавал честь.

– Вижу, вижу, что пашешь, – одобрительно сказал Гудков и посмотрел вдаль, куда уходила визирка – узкая, еле заметная просека, обозначавшая направление трассы.