Слива любви

Виктор пожевал губами, сам в этот момент уподобившись какому-нибудь «дядюшке Филиппу», и вытянул их в неодобрительную трубочку, не скрывая досады.

– Знал бы, что так неудачно, никогда бы не разменял на это вечер!

– Садись, садись, – посмеиваясь, сказал высокий седоволосый господин с добрым лицом и такой же улыбкой, – зато как слышно!

Виктор состроил огорченную мину, которой обычно хватало, чтобы справиться с любым неудобством. Он уселся в бархатное кресло и, тяжело откинувшись на его спинку, заерзал.

– Долго ли продлится эта пытка? – окончательно расстроился Виктор.

– Как уж выдумано! – без всякого сочувствия бросил дядюшка, поспешив отвлечься от унылого родственника и оглядеть разодетых людей, поклониться им, поприветствовать и тихонько при этом пробубнить: «Прекрасно, прекрасно».

Он сиял и был крайне весел, хотя видимых причин для этого, казалось, не было, тем более что в первую очередь всех интересовало унылое лицо его соседа, настолько отличавшееся от радостного второго, что родственная связь между этими двумя господами сперва не прослеживалась.

Филипп, однако, не казался каким-то там простачком, который мог смутиться при виде молодой несчастной физиономии. Он, скорее, напоминал мудрого учителя физики, решившего показать работу пневматической машины на живом кролике и теперь, наблюдая за учеником, веселился из-за его растерянности и наивной злости.

За занавеской показался седой бородач самого интеллигентного вида в кашне. Освободившись от длинной бархатной гардины, он подался к Филиппу, а тот – к нему.

– Лорен, старина, – Филипп дружески схватил господина за плечи.

– Филипп, радость! Ну, радость! Ложа! Да так рядом! – ответил тот искренне.

– Вот и Виктор в восторге, – захохотал дядя, – хвалит и хвалит.

– Надо думать! Как близко… как будто мы там, у Заиры! – с нескрываемой радостью выкрикнул Лорен, всматриваясь в площадку под ногами, и живо потер руками, когда тяжелый занавес перед самым его носом дернулся и медленно пополз в сторону.

Перед троицей появился арабский дворец Султана Оросмана, вернее, его великолепный сад с золотыми скамейками, фонтанами, фазанами, миртовыми деревьями и полуобнаженными слугами.