Позови меня, Ветлуга

Играли на гитарах, пели, целовались и даже танцевали.

К Эллине он пришёл через пару дней. Оказалось, что Эллина уехала в деревню к бабушке попить молочка и подышать свежим воздухом, прийти в себя от экзаменационного переутомления. Андрея ждала записка: «Я у бабушки. Приезжай в гости в Валки 6-го июля. Буду ждать. Э.».

6

Повезло. Несмотря на то что деревня Валки находилась в самом глухом и недоступном краю на берегу Керженца, рядом с ней был пионерский лагерь облсовпрофа, над которым шефствовал отец Андрея.

От лагеря до Валков десять минут ходьбы.

Деревня встретила Андрея неприветливо. Дома все массивные, кондовые, по пятнадцать – двадцать окон, строились на две-три семьи. Были и двухэтажные срубы. В архитектуре не было никакого единообразия: у строителей хватало и выдумки, и уверенности в своих силах. С деревом здесь обращались легко. Дома стояли далеко друг от друга. И вдоль всей деревни высились столетние сосны, берёзы и липы.

Пройдя до середины деревни, то ли до запруды, то ли пожарного водоёма, Андрей растерялся, не встретив ни одного человека. Тут он увидел, как к нему, буквально летя по воздуху, приближается Эллина. На ней был легкомысленный выцветший розовый сарафанчик и туфельки-лодочки, волосы – распущены. Она неожиданно чмокнула Андрея в щёку, взяла за руку и потащила за собой.

– Пошли – знакомиться с бабушкой!

Бабушку Андрей сразу про себя окрестил старухой, хотя больше хотелось – Бабой-ягой. Она была сгорбленная, скрюченная, вся в чёрном, резиновых галошах, но в белом платке, плотно повязанном по самые глаза. Руки у неё были широкие, как лопаты, в два раза шире Андреевых. Рот – узенькая короткая щель, без губ – видимо, зубов не было. Нет – был один, иногда он высовывался и налезал на край того, что осталось от верхней губы.

Она ненадолго задержала руку Андрея и довольно приветливым и ласковым голосом проговорила:

– Проходи, мил человек. – Пока Андрей пытался вспомнить, какой голос должен быть у Бабы-яги: ласковый или скрипучий, старуха, отпустив руку Андрея, куда-то в сторону промямлила: – На осинке не родятся мандаринки.

До Андрея дошло, что она имеет в виду их с Эллиной, и смело поддакнул:

– А мой папа говорит, что от бобра – бобрёнок, от свиньи – поросёнок.