Зелёная земля

И всё же… до всего, до нас с тобой,

до всех вокруг – однажды было: детство -

до юности, до этого вот текста,

до памяти с походного трубой,

до – до Второй октавы мировой,

до Чаплина… до всей этой печали!

Что ж… – скрипочки одни, виолончели,

да Бах, да Бог – тогда ещё живой,

да Лорелей (почти палеолит!),

да полчаса покоя nach dem Essen…

Каких потом не досчитались песен,

каких стихов, и сказок, и молитв!

* * *

Апрелем – ветреным, ничейным -

в кашне – завязанном узлом -

тоскует мир по приключеньям,

и забывает о былом,

и ходит быстрыми шагами,

и, оступиться не боясь,

почти что скачет – отвергая

весь список зимних постоянств!

Прощай, классическая пьеска:

нам, стало быть, не удались

единство времени и места,

единство действующих лиц,

прощайте, боги и богини, -

недолог был ваш строгий срок!

Никто, и Некто, и Другие

теперь вступают в диалог -

и мы уже знакомы с каждым,

они теперь в любом из нас -

как знать, что мы сегодня скажем,

а завтра сделаем… как знать!

* * *

Вот так и жизнь: шумнёт, сомнёт

цветок, платок, письмо,

упустит птичку из тенёт,

вздохнёт, всплакнёт – и всё.

Поди поймай её потом

какой-нибудь из линз!

Уже не в фокусе твой дом,

уже другая жизнь

сверкнула и почти прошла -

успеть хотя б за ней,

чтоб, скажем, с этого числа

не пропадало дней,

чтобы каждый день – на цвет и вес -

ты сразу б опознал!

Но нет, рассеянный ловец,

опять ты опоздал.

И за весёлой суетой -

поодаль, стороной -

мелькает хвостик золотой

судьбы – ещё одной.

* * *

А там – что же там… там одно никогда -

такая пустая идея!

Вертятся колёса, струится вода -

и мельница жизни поёт никогда, -

куда же ещё никогдее?

А срок… всякий срок – это несколько строк:

четыре обычно – под ними

подводит черту Иоганн Будденброк:

на нём и закончится, стало быть, срок -

куда ж ещё лишнее имя?

В домовую книгу вписав соловья,

грача и ещё куропатку,

задуматься: что за чужая семья,

и кто из них кто, и какой из них – я?

Возврат – это дело порядка.

Всё кончится там, где оно началось, -

из просто пристрастия к ритму:

и злость, побывавши любовью, во злость

вернётся: домой… – заблудившийся гость,

подмявший в пути маргаритку.