Голос Незримого. Том 2

Возле – серые никли аканты

И оранжевые амариллисы,

Ниже – волны зеленые лилися,

И, взметая веслом бриллианты,

Плыли барки… Лицом посвежелым

Обратясь к ним, Мария рассеялась,

И кефье ее по ветру веялось —

Полосатое, желтое с белым!

Вдруг примчался от нильского плеса

Черный голубь и, ветку терновника —

Не посланье, не розу любовника —

Уронив ей, обратно понесся…

Гнев Марию объял и волненье,

И за птицей – страдания вестницей —

Побежала она вниз по лестнице,

Но у самой воды в изумленье

Замерла: под завесами лодки,

Что пред ней проплывала медлительно,

Ехал юноша, ликом пленительный,

Взор поднявши фиалковый кроткий…

«Друг, куда уезжаешь отсель ты?» —

Закричала она уж без гневности,

Он же голосом, полным напевности,

Отвечал ей: «Доеду до дельты,

А потом, если путь мой угоден,

Доплыву, госпожа, в Палестину я, —

В Божьем Городе просфору выну я,

Поцелую там Гроб я Господень…»

Тут блудница с ним плыть попросилась,

Плача, руки ломая притворчиво, —

И паломник, простой и сговорчивый,

Оказал ей охотно ту милость.

Так Мария пустилась в дорогу,

О какой и не знала при выходе,

По одной мимолетнейшей прихоти

И пылая любовью не к Богу,

Но к прекрасному спутнику.

В гавань вплыли они корабельную

И с триремою многовесельною

Понеслись в беспредельное море.

Быстро скрылась страна их из вида

И с песками, и с городом каменным,

Лишь на западе, изжелта-пламенном,

Всё чернели ее пирамиды…

Очутившись на людной триреме,

Видя взоры скрываемой похоти,

Вечер тот в лепетанье и хохоте

Проводила блудница со всеми.

Всюду, в гаснущем солнечном блеске,

Золотились глаза ее длинные,

Узкий лик, и шелка апельсинные,

И янтарные, грушей, подвески!

Но она одного лишь хотела, —

И, восхода дождавшися лунного,

Уловила паломника юного

Меж тюков на корме опустелой.

Севши с ним, зашептала Мария:

«Как ты грустен и тих, о паломниче!

Знай же, как ни молись и ни скромничай,

Здесь – земля и услады – земные.