Пастушья сумка (сборник)

Пусть нам Хайям на дудке подсвистит

И подбренчит на арфе царь Давид –

Давай кадриль несбывшегося спляшем!

Закружимся над солнечной горой,

Где вьется мотыльков беспечный рой,

Над серою иглою обелиска,

Над парочкой, уснувшей под кустом,

Над грузовым, грохочущим мостом,

Над Самаркандом и над Сан-Франциско;

Закружимся над мертвенной луной

(Ее обратной, скрытой стороной),

Над горсткой угольков в кромешной яме,

Над догмами, над домиком в Москве,

Где русский йог стоит на голове

И смотрит в вечность трезвыми глазами.

Памятник

Я оглянулся и увидел вдруг:

Все люди заняты одним и тем же –

Выделываньем мыльных пузырей.

У каждого прохожего – тростинка,

В которую он дует, отстранясь

От суматохи уличной и локоть

Ревниво оттопыря. Пузыри

Срываются, толкаются, танцуют

И, разлетаясь, наполняют воздух

Неслышным звоном. Этих тянет вдаль,

А тех к земле. (Бывают и такие,

Что могут ногу отдавить, как гиря!)

Иные – не легки, не тяжелы –

В срединном воздухе, роясь, толкутся

Среди себе подобных пузырьков.

А если глянуть сверху – жизнь кипит

И пенится как чаша!

«Мир – пузырь», –

Сказал философ Бэкон. Кто-то там

В незримую соломинку, незримый,

Усердно дует. Для чего все шире

И все опасней раздвигает он

Мерцающую сферу? Зря смеются

Над комиксами. Этих человечков

С растянутыми пузырьками реплик,

Прилепленных ко рту, мне жаль. Слова

Бессмысленны – но выдыханье уст,

В которое они заключены,

Священней фараонова картуша.

И если ставить памятник поэту,

То, верно, не с пергаментом в руках,

Как у того, кто ночью из друкарни

Бежал от разъяренных москвичей,

Чтоб сеять, где подальше, не со шляпой,

Не с шашкой и не с гаечным ключом,

А с бронзовой тростинкою у губ,

С надутыми щеками, и пускай

Стоял бы он в углу, как виноватый,

Отворотясь от улицы, а рядом

Лежал десяток мыльных пузырей,

Составленных, как ядра, в пирамиду.

И непременно чтоб неподалеку

Поилка с газированной водой…

Возлюбленные поэтов

1. Расставание

Illumina tenebras nostra Domina[2 - «Озари нашу тьму, Госпожа» (лат.) – надпись на портрете Джона Донна в образе влюбленного, погруженного в сумрак меланхолии.]

«Приди, Мадонна, озари мой мрак!»

Влюбленных красноречье беспощадно.

Она, как лист, дрожит в его руках,

Как губка, клятвы впитывает жадно.