Стройотряд

Все выходы из угла, куда его загнала мама, оказались перекрытыми, и Лёнька от наносимых ударов только закрывался обеими руками, но, поняв, что маму так не остановить, он применил отработанный приём, с которым иногда выходил из угла ринга, куда загонял его противник.

Он резко пошёл маме навстречу и, обхватив её обеими руками, перекрыл возможность наносить удары.

– Мам! Ты что? – Прокричал он разъярённой женщине, чтобы как-то привести её в чувство. – Не надо! Перестань! Объясни! Зачем? Почему?

Рыдающая мама попыталась вырваться из объятий сына, но это у неё не получилось.

Он крепко держал её обеими руками. Почувствовав, что сил бороться у неё больше нет, она разрыдалась и, в бессилии опустив руки, уронила голову сыну на грудь.

– Зачем? Почему? А тогда скажи мне, почему ты пьянствуешь? – уже причитала она. – Зачем ты бродишь где-то по ночам? Тебе что? Дома плохо, что ли? Разве я не делаю всё, чтобы ты почувствовал себя дома? Разве тебе здесь не рады? Почему ты стал такой чёрствый и жестокий? – И она залилась горькими слезами.

А что мог ответить Лёнька на её слова? Мама была во всём права. Он зарвался и обнаглел. Действительно, он, кроме себя любимого, вокруг ничего не замечал и делал только то, что считал для себя необходимым.

Если раньше, перед отъездом на учёбу, он помогал маме во всём по дому, следил за братьями, то теперь он и палец о палец не ударил по возвращении домой.

Проснувшись утром и поев, он даже не мыл за собой посуду, не говоря уже о том, чтобы убрать за собой постель и навести порядок в комнате.

На улице он почувствовал эйфорию вседозволенности и вседоступности, поэтому не имел никакого желания подчиняться домашним правилам. Ему так надоела годовая муштра в училище, поэтому он всеми способами старался избавиться от порядков и условностей, которые ограничивали его свободу.

Мама, поняв, что сын не выпустит её из рук, подняла на него голову и сдавленным от рыданий голосом тихо попросила:

– Отпусти меня. Мне же больно.

Лёнька разжал руки, а мама, резко развернувшись, пошла из комнаты, но в дверях остановилась, обернулась и ещё подсевшим от рыданий голосом, но уже твёрдо произнесла:

– Вот сегодня папа приедет, я ему всё расскажу.

Пусть он решает, что с тобой делать. У меня сил бороться с тобой больше нет. И поверь мне, я ему распишу все твои похождения, – уже жёстко закончила она и ушла к себе в комнату.

У Лёньки сразу ёкнуло под ложечкой. Вот этого он хотел меньше всего.