Стройотряд

И он, такой сильный и красивый, сможет всё это с ней обсудить и понять её. Она так радовалась его успехам, которые он описывал в письмах, и хотела, чтобы в его жизни их становилось как можно больше. А тут вот такое…

Она пыталась что-то сказать ему, чтобы хот что-то изменить в поведении сына, а в ответ получала только одни огрызания. В конце коцов терпенье её в конце концов лопнуло.

В то утро, когда Лёнька ещё спал после ночного возвращения домой, она попыталась с ним поговорить.

Она подошла к храпящему и излучающему миазмы алкоголя сыночку и попыталась разбудить его.

– Лёня, – она осторожно дотронулась до его плеча. – Проснись, сынок, нам надо поговорить, – ласково попросила она.

Но в ответ на её попытку поднять сына тот только перевернулся на другой бок и, отмахнувшись от неё, грубо выматерился.

За что её обложили? За любовь, ласку и заботу, которую она отдала любимому сыночку? Это что, награда за всё пережитое и выстраданное? Она не могла найти ответа.

И тут, что-то больно кольнуло в её сердце. Как-то сразу перед глазами встала картина, когда её пьяный отец в гневе гонялся за ней и матерью по дому, чтобы избить.

Нет! Она не хотела, чтобы её сын уподоблялся своему деду, которого и в глаза никогда не видел. Непроизвольно руки в гневе у неё сжались, и она, до боли в костяшках пальцев, сжала мокрое полотенце, которое держала в руках.

Теперь перед ней был не её сын.

– Ах ты, алкаш малолетний! – зло кричала мама. – Я тебе покажу, как мать посылать! Я тебя научу, как надо с матерью разговаривать! Ты у меня научишься, как вести себя в доме, где тебя кормят и поят. Ты узнаешь у меня, как с матерью надо обращаться! – громко выкрикивала она, вкладывая всю силу в каждый удар по зарвавшемуся нахалу.

От такой побудки Лёнька с вытаращенными глазами соскочил с кровати и забился в угол комнаты. Но разбушевавшуюся маму было не так-то легко остановить. Она и там достала Лёньку, с прежней силой охаживая его мокрым полотенцем.

Удары мокрого полотенца особой боли Лёньке не причиняли, только каждое прикосновение мокрой ткани обжигало кожу.