Наблюдатели. Роман

Мы доковыляли до автобусного депо. Было совсем темно, дорогу тускло освещал моргающий фонарь. Никто из нас не спрашивал друг у друга, какой план действий. Мы молча шли вдоль рядов рейсовых автобусов. Не сговариваясь, забрались в автобус без заднего колеса. Гармошка двери была чуть сдвинута в сторону, она легко поддалась, и под нажимом открылась. Видимо, автобус не успели починить с вечера и оставили до утра, выровняв крен домкратом.

– Бабуля отправляется на покой! – сказала я и вырубилась, развалившись на заднем сидении.

«Господи, какой ужас. Я храплю, как старый спаниель», – проснувшись от собственного храпа среди ночи, я села и огляделась. Кто-то укрыл меня детским клетчатым одеялком. Наверное, мой знакомый нашёл на водительском месте. Сняв кроссовки, положила их под голову. Расправила складки на юбке: она нравилась мне необычным сочетанием изумрудного и розового, и я не хотела, чтобы она помялась. Моя прелесть.

Я пробудилась после трёхлетнего сна на чердаке театра комедии, и в моём распоряжении той ночью была вся костюмерная.

Изучив вешалки с одеждой, я схватила эту юбку, свитер и пиджак. Подбирая себе гардеробчик, ещё не не знала, как я выгляжу. А так сделала бы себе look добропорядочной женщины, вызывающей доверие. Отсутствие волос на голове я заметила, доковыляв до туалетной комнаты. Там огромное старинное зеркало явило мне картину моей новой реальности. Поплакала. Вернулась в костюмерную. Взяла парик и сумочку.

Наблюдатель мирно сопел на соседнем ряду, вытянув длинные ноги через проход.

– Послушай, – начала я, – мне нужно найти кое-кого…

– Остатки прошлой жизни? – хрипло поинтересовался он.

– Родственников, мой дом…

– И ты заявишься к ним через три года отсутствия бодрой бабулей? Скажешь: «Привет, меня немножко жизнь помотала! Ничего, что я свалила, а вы меня оплакали?» Не хочу показаться занудой, но ты сама выбрала этот путь, ты хотела оставить их, когда… Как это случилось?

– Не хочу вспоминать об этом, – буркнула я и отвернулась.

Он прав, чёрт его дери! Трёхлетний сон притупил остроту проблемы, из-за которой я пыталась уйти из жизни. Это было будто бы не со мной. Я очень, очень жалела, что решилась на крайнюю меру тогда! Даже сейчас, в своём-чужом теле я остро, нестерпимо хотела жить.

– Я пробовал найти, – обречённо сказал он, – все попытки блокируются. Какой-то запрет… Возможно, это наказание – за то, что мы выбрали смерть.

Я всё ещё сопротивлялась своему новому статусу.