Тексты

Сладкая мечта, планы о большем, ведь уже столько пережили, выбирать фасоны белого, то вписывать, то зачеркивать имена гостей, и за чашкой чая с бутербродом с перетертой смородиной ловить суровый взгляд:

– Торопыга, всему свое время.

Сжимая все в себе, искренне кивая, я научусь, я уже знаю, как. Ты же оценил меня, а значит, мама была права: если ждать, все получится. В свои удивительные двадцать один я снова поверила, потому что эти глаза не умели врать, как не пытались.

Хотя уже тогда знала, что все временное, что нельзя терять время попусту.

– Прости, я ненадолго, надо ответить, – дверь балкона закроется.

– Подожди, я сейчас, – останавливаешься на полпути.

– Прости, давай в следующий раз?

Подождем другого, как троллейбуса

Я запишу на кассету свой вздох, в банку для анализов соберу эти сладкие-горькие. Все-таки тебе верю, раз ты веришь в меня. Правда, сил совсем на донышке, в лаборатории скажут, что в слезах слишком много надежды, а я лишь пожму плечами.

Глядишь, и она меня оставит, надо лишь только немного подождать.

    01.11.21

Учителя

Он встретит меня на дороге, спустившийся с гор с голодными блестящими глазами. Мы немного посидим на камне и послушаем себя, прежде чем заведем беседу. Как бы между прочим, он бросит:

– Неужто и ты еще не слыхала о том, что Бог мертв?

– Зачем ему было умирать?

Он промолчит на мой вопрос, то ли задумавшись, то ли проигнорировав.

Так сладко горевать в понятном мире, где есть правила и святые, где четко очерчено белое и черное, дополняющие друг друга, но никогда не сливающиеся.

Хорошо, покрывая голову, каяться, ведь тебе обещают прощение. Он говорил злые слова— ему вторили. Вы сами убили в себе Бога. Отрекаясь, готовыми будьте быть отреченными, среди вас больше не будет плохих и хороших, все станет серым, не будет смысла в добре, ведь никто не ждет вас на пороге у открытых ворот, никто не укрывает вас мягкими перьями надежды на лучшее, никто не спасет вас, кроме вас самих.

Кто-то тронет меня за плечо. Обернувшись, я и не замечу, как мой собеседник двинулся дальше, к городу. Рядом оказался чуть более современный человек, с большими квадратными очками и разведенными по сторонам зрачками. Он сжимал в руке оторванную дверную ручку.

– Она не кажется тебе противной?

– Мне много что кажется противным, потому что весь мир – мое отражение.