Тельняшка. Автобиографическая повесть

На русских картах и в работах издания 60-х годов и позже она именуется неодинаково: Нидзими, Сидими, Седими, Сидеми]

В это время у Гаутамы родился сын, но в ту же ночь молодой отец тайно бежал из дома и стал бродячим нищим отшельником (бхикшу, или шрамана, что буквальном переводе и означает «нищий»).

Сначала он вместе с пятью своими сотоварищами изнурял плоть в поисках истины, но истина никак ему не давалась.

Тогда он ушёл от них, сел под смоковницу (потом она получила название дерева бодхи, то есть просветления) и сказал себе, что не встанет с места, пока его не посетит откровение и просветление.

Через 49 дней без еды (по странному совпадению, столько же болтались на барже Т-36 советские солдаты Зиганшин, Федотов, Поплавский и ещё один – забыл фамилию, но буддистами не стали), превозмогая интриги и соблазны демона Мары, он вдруг понял главную истину: жизнь есть страдание.

Он стал Буддой (просветлённым). Он стал татхагатой (в переводе – тот, который так достиг).

    Валерий Лебедев, из статьи «Почему буддизм не поможет науке»

Баржа стояла у берега, уткнувшись аппарелью в прибрежную гальку.

Не прошло и пяти минут, как на берегу появился человек.

Этим человеком оказался легендарный смотритель базы – Александр Воробьёв, известный в узких кругах как Воробей.

Прозвище этого человека совершенно не сочеталось с его колоритной внешностью. Таких людей обычно в народе называют человек-гора.

Росту в нём было более двух метров, а лицо было покрыто густой бородой. Одет он был в военную форму, отчего походил на заправского пограничника, несущего службу на забытой богом заставе.

Тяжёлой поступью он направлялся к нашей самоходке.

О Воробье в нашем училище ходили легенды.

Поговаривал о том, что этот человек – нелюдим, в городе появляется редко, и что круглый год проводит на своей базе в Сидими.

Жил Воробьёв в каменном доме дореволюционной постройки, по слухам, некогда принадлежащем графу Янковскому.

Он был не просто смотрителем базы, а по сути её хозяином.

Летом здесь проходили шлюпочную практику курсанты нашего училища, и здесь же в летних домиках отдыхали сотрудники и преподаватели. Зимой база пустовала, и Воробьёв с дозором, как некрасовский Мороз-воевода, ежедневно «обходил владенья свои».

Частыми гостями в имении Воробьёва было пограничное начальство с безверховской заставы.