Тельняшка. Автобиографическая повесть

Поскольку мы ещё являлись членами экипажа, то неукоснительно последовали этому правилу.

Минуты ожидания окончания процесса оформления показались для меня вечностью. Ведь, как известно, нет ничего хуже, чем ждать. И вот, когда миновал ровно час с момента прибытия портовых властей на борт «Братска», по судовой трансляции прозвучало заветное объявление вахтенного помощника капитана: «Внимание экипажа, власти покидают борт судна, членам экипажа, свободным от вахт и работ, приготовиться к увольнению на берег.

Ровно через десять минут вся наша курсантская братия стояла на главной палубе у парадного трапа. Вместе с нами у трапа собрались члены экипажа, которым был разрешён сход на берег.

К борту «Братска» подошёл рейдовый катер, вахтенный матрос спустил парадный трап, и мы медленно стали спускаться по металлическим ступенькам на борт катера.

Это был очень трогательный момент, когда я, стоя на палубе катера, задрав голову, в последний раз смотрел на тающий в сумеречном свете «Братск».

Мы дружно помахали на прощание пароходу и его экипажу, с которым прожили очень короткую, но весьма счастливую жизнь.

Лихо развернувшись на месте и издав на прощание длинный гудок, катер полным ходом устремился в направлении бухты Золотой Рог.

Словно в замедленной киносъёмке, я наблюдал, как мимо проплывали портовые краны, похожие на гигантских журавлей, малые и большие транспортные рыболовецкие суда, нашедшие временный приют у многочисленных причалов порта.

Катер сбросил ход и осторожно подошёл к стенке причала Морского вокзала. Балансируя по сходне, как заправские канатоходцы, мы высадились на причал. Подав протяжный заунывный сигнал, от которого почему-то защемило сердце, рейдовый катер дал задний ход и, выполнив залихватский разворот на месте, стремительно направился в лоно бухты.

Город встречал нас прохладой тёплого августовского вечера и мягким мерцанием неоновых огней. От моря веяло прохладой, и к запаху Золотого Рога, вечно пахнущего соляркой, примешался тонкий аромат уходящего лета.

Я стоял у парапета на центральной площади родного города, смотрел на бухту, спящие у стенки причалов корабли, прогуливающихся по корабельной набережной горожан и с огромным наслаждением вдыхал запахи ночного города.