Николай. Мой друг Ленин

Послушный и старательный в учении, он являлся примером для детей, и потому раздражало в Мише все, даже его манера говорить по- английски «зис» («это») вместо мягкого «вис», как учил гувернёр-англичанин. А Ники говорил по-английски лучше брата.

Мария Фёдоровна продолжала отчитывать сына. Опять он не так ответил тому министру – нужно было сказать по-другому. Вот и сюртук у него помятый, кто там следит за его гардеробом? Может, Ей не колоть зря пальцы, отпарывая и перешивая алмазные пуговицы с одежды детей, а уж лучше отутюжить мужу костюм? (свою невестку Аликс maman называла всегда только «Она», что жутко его злило).

Оправдываться не было смысла, лишь сердце заныло сильнее, но жить с немой болью внутри он привык.

Укалывая Аликс, девочек и даже маленького Алёшу, maman лихо попадает в его больные места. И не знает он, как успокоить штурм её упрёков: никогда не мог он найти нужных фраз, чтоб она поняла его, потому что с детства в её власти, любит её и боится, а maman, отлично это сознавая, ещё больше играет на его чувствах, будто он старая расстроенная гитара с тонкими, слабыми струнами.

Но Боже упаси укорить в чём-то её саму – она тут же начинает плакать. Слёзы матери и жены ему невыносимы.

Он придумал такую уловку – задавать ей вопросы о её жизни:

«Когда ты выезжала в театр? Как здоровье госпожи Н.? Какую новую книгу ты прочла?»

Тогда она переключалась, а с его сердца срывался камень.

– Что ж, изволь Ники, – переводя дух, и, воткнув в песок аллеи кружевной зонтик, как копьё, maman остановилась.

– Маркс? Тот самый? – он расплылся в изумлении, – Немецкий коммунист? А зачем?

– Один друг посоветовал, – многозначительно поглядела она на сына, – ничего особенного. Твой отец излагал такое более доступным языком. Все подобные учения созданы для того, чтоб нанести вред России.

– А я бы не прочь ознакомиться.

Надо было что-то ей ответить.

– Не загружай себя ересью, Ники, – опять надавила Мария Фёдоровна, – вернись к делам насущным, чаще ходи гулять и будь в обществе.

Он ощутил, что опять вскипает гневом, но по привычке сдержался. Наклонился и поцеловал руку матери:

– Надеюсь остаться у тебя на чай. Она молча пожала плечами.

Они подходили к Приоратскому дворцу.