Когда я прижимал тебя к груди своей…

Достаточно ль – меж прочими сынами

Могущества, на краткий час блеснуть,

Как метеор, украсив именами

Страницы пэрства, жизненный свой путь

Отметив только спесью перед нами?

Такому общий жребий рок сулит;

При жизни знатен, а в гробу забыт,

Не отличен от смертного простого

Ничем, как только камнем гробовым

С гербом полуразрушенным над ним,

Да свитком геральдическим, чье слово

Напыщенно, но пусто. Так спит лорд,

Безвестен, нем, хоть именем он горд;

Так мирно спят могилы средь забвенья,

А в них – тела, безумства, прегрешенья

Тех, чей отмечен в летописях род,

Хоть запись ту едва ли кто прочтет.

Хотел бы я, хоть в будущем далеком,

Пророческим тебя увидеть оком

Меж мудрецов и добрых, в их среде;

Хотел бы, чтоб в успехе неустанном

Талантом ты блистал, не только саном,

И чтоб ты был прославленный везде,

Пороком не запятнан ни единым,

Фортуны не любимцем – лучшим сыном!

Взор обрати в анналы прежних лет:

Блистателен твоих там предков след.

Один, хоть царедворец был известный,

Жил, как достойный человек и честный,

И, – о хвала! – подвинул он вперед

Родную драму, твой прославив род.

Другой умом меж всей был славен знати, —

И при дворе, и в войске, и в сенате;

В бою отважный, Муз любимец, он

Во всех делах был блеском окружен.

Средь мишуры сверкал он величаво, —

Всех принцев – гордость, всех поэтов —

слава.

Таких великих предков ты имел,

Храни же славу их великих дел,

Старайся унаследовать, по праву,

Не только имя предков, но и славу!

Но близок час; дни краткие бегут.

И я покину тесный тот приют,

Где радости я видел и печали;

Мне бой часов гласит, что надо мне

Покинуть кров, где душу в тишине

Надежда, мир и дружба утешали;

Надежда пестрой радугой цвела,

Минут летящих крылья золотила;

Душевный мир тревога не мутила

О днях грядущих, полных бед и зла;

А дружба детства, – о, зачем так кратко

Дано любить, когда так любят сладко!

Прости, прости!.

Всем милым сценам посылать привет.

Изгнанник так, отчизну покидая,

Приветствует тот берег, где он рос,

И землю даль скрывает голубая,

И взор немой печален, но без слез,

Прощай, Дорсет. Не жду участья к горю

В душе, столь юной, как твоя, – о, нет!

В тебе уж завтра, чуть лишь встретишь зорю,

Моей сотрется памяти весь след.