Тридцать три счастливых платья

Ее черные густые волосы были выжжены до состояния «соломенной блондинки», брови выщипаны в ниточку по моде 70-х годов и оставались такими и в 80-е, и в 90-е. Черными от краски пальцами она потрясающе изящным движением выуживала сигарету из пачки и прикуривала от красного лакированного чемоданчика-зажигалки, оставшегося ей от матери. Иоланта презирала перчатки и красила своих клиенток исключительно голыми руками. Мама приносила ей из больницы дефицитные перчатки и умоляла Иоланту пользоваться ими, та благодарила и прятала перчатки в шкаф.

Иоланта жила с маленькой дочерью Мариной. «Был ли муж?» – в детстве меня очень волновал этот вопрос. Меня хлебом не корми – дай, развесив уши, послушать разговоры Иоланты с мамой и ее подругами, но как только разговор заходил о муже, меня выгоняли из комнаты. Если выгнать было некуда, то говорили полунамеками или шепотом. Наивные, думали, я не догадалась, что мужа не было.

Лет через десять плотной дружбы уже не мама ходила к Иоланте, а Иоланта – к маме. Благо все оценили прогресс, и теперь заветные краники были на всех батареях 15-го квартала.

Иоланта четко знала расписание моих родителей, и стоило папе отчалить на работу, как она звонила маме:

– Света-джан, ставь вода на плита, иду тебе красить.

– Иоланта, не приходи, у меня денег нет!

Иоланта кричала в трубку так, что мама вздрагивала и подпрыгивала:

– Света-джан, какой ти плахой. Я на твои деньги пилию. Я хороший краска достал. Звони Роза и Валя.

Мама звонила, прибегали ее неразлучные подруги: Валя из второго подъезда и Роза со второго этажа.

Иоланта, не выпуская сигареты изо рта, красила всех в один типовой цвет «махагон». Пока волосы «схватывались» краской, подруги заваривали крепкий армянский кофе, и начинался традиционный перекур.

Перед летним отпуском происходила главная в году покраска. Из замусоленных журналов мод Иоланта вырезала картинки самых продвинутых стрижек того времени «паж» и «каре» и приносила маме. Они выбирали стрижку и новый цвет.

Иоланта что-то смешивала, подливала, кипятила, процеживала, и получался нужный оттенок «баклажан». После приходило время стрижки и укладки.

В день отлета в отпуск, в пять утра, прибегала, припадая на правую ногу, Иоланта, чтобы поправить маме волосы после сна. И, если мама пыталась положить ей деньги в карман, Иоланта кричала на весь квартал: «Слушай, не стыдно тебе? Ты вчера заплатил пять рублей, это я тебя должен!»

А еще Светочка была супермодницей.