Тридцать три счастливых платья

Может быть, секрет в белой-белой коже и голубых глазах?

– Поверь, миссис Клинтон на инаугурации мужа была в более скромном платье.

– Охотно верю, – рассмеялась я, представив мымру Хиллари в чопорном деловом костюме. – Ты получила приглашение на инаугурацию?

– Нет, конечно. Можно было купить билет. Вот он, смотри, я его сохранила.

И протянула мне кусок картона, на котором тиснеными буквами с загогулинами было выведено: «20 января 1997 года».

– Это та самая инаугурация, на которой Клинтон играл на саксофоне?

– Та самая, и где Хиллари танцевала.

– О, она еще и танцует.

– Клинтон дал четырнадцать балов в тот день. Самый веселый бал, говорят, был в «Омни». Нам повезло.

– А вот и первые гости, – воскликнула Бобби. – Надеюсь, сегодня мы услышим много интересных историй.

– Точи перо, Виктория, – засмеялась Кристи. – Или что у тебя там? Айпад?

Кружево

«Там, где узкий перешеек разделяет две реки, Пижму и Вятку, и где находится устье третьей реки, Кукарки, с незапамятных времен жили люди, называвшие себя булгарами…»

– Болгарами, – поправила я бабушку.

– Нет, Виточка, булгарами, их почти не осталось, и многие путают их с чувашами, – пояснила бабушка и, предвосхищая мой вопрос, который уже вертелся на языке, сказала: – Это народ такой в России. Берега вдоль этих речек называли Трёхречье. Там и возник древний город Кукарка.

– Кукарка! – засмеялась я.

– Нет, дыком курциць[8 - Малышка.], – улыбнулась моя греческая бабушка. – «Кукар» в переводе с булгарского означает «ковш». Там три речки причудливо изгибаются, вот в народе и прозвали это место – Ковш, а поселение – Кукарка.

– А откуда ты про это знаешь? Потому что учительница или ты там была?

– Нет, мне там бывать не приходилось, это папа рассказывал. Я маленькой девочкой была, такой, как ты.

– Мне – восемь, – гордо сказала я, – и я уже не маленькая.

– Конечно, нет, – пряча улыбку, согласилась бабушка. – Он случайно оказался в Кукарке и оттуда привез маме кружева.

Я приподнялась на локте и попыталась разглядеть бабушкино лицо. Я знала каждую ее морщинку, родинку на шее, каждое пятнышко на руках, но в темноте ничего не было видно. Ночи в Украине черные-пречерные, вязкие. Ни зги не видать.