Аполлон и Стикс

 – Вы злитесь?

– Немного, – признался он. – Не хочется погружаться в эту тему.

– Что вы чувствуете, когда думаете, что на шкале возраста достигли той отметки, когда жизнь ваших родителей оборвалась? – спросил его мучитель.

– Что я уже достаточно стар, чтобы прекратить оплакивать свое сиротство? – предположил Алекс. – Но вообще-то, я об этом не думаю.

– Вы говорите, во снах ее появление всегда обставлено отсылками к вашему студенчеству, – сказал Андреас, как будто игнорируя его ремарку.

Алекс кивнул.

– Какие переживания того времени аналогичны вашему опыту потери родителей? – спросил Андреас.

Это становилось откровенно невыносимым. С холодным любопытством исследователя, Алекс наблюдал, как возникавшие у него эмоции были целиком сконцентрированы на Андреасе и как психика упорно не признавала других поводов печалиться, злиться или горевать.

– Это довольно очевидно, – едко сказал он. – Будучи студентом, я пережил еще одну потерю.

– Она похожа на Лизу? – прямолинейно спросил Андреас.

– Примерно как небо и земля, – гораздо ровнее ответил Алекс и вдруг хмыкнул от неожиданности.

Использованная им метафора оказалась глубже, чем он предполагал. Андреас вопросительно посмотрел на него.

– Родители разбились в небе. Лиза разбилась о землю, – объяснил он. – Я раньше никогда об этом не думал.

– И девушка во сне – полная противоположность Лизе… – сказал Андреас.

– Да, – подтвердил он. – Она темная шатенка, очень худая, светлоглазая. И от нее исходит ощущение смутной опасности.

– И тем не менее, Лиза вас бросила, – сказал Андреас.

– Это правда, – спокойно признал он.

Они помолчали. Пантелей вошел в комнату деловитой походкой и направился прямиком к книжным полкам с видом ученого, оторвавшегося от написания новаторского труда, чтобы навести справки в энциклопедии. За метр до полок он, однако, остановился, задумчиво сел на попу и протяжно зевнул.

Андреас находился на экране целиком, не распадаясь на мутные квадратные осколки.

– Что меня поражает, – произнес Алекс, – так это аутентичность ее внешности. Она не просто условно темноволоса и условно светлоглаза. Она обладает отчетливой индивидуальностью и всегда остается сама собой. Я не знаю, как это объяснить. Она не собирательный и не метафорический образ. Это не туманная аллюзия на некую часть моей психики.