Воскресшая Святая Русь

У стихотворения нет названия потому, наверное, что всё это – философская мысль, воплотившаяся в образе осенней природы – конечно, родной и для поэта, и для его лирического героя. Только главный образ, конечно, тот, к которому обращается поэт и почти в самом начале – и в завершении. Это – «купол светлых небес»! Какое удивительное сочетание слов!

Образ Света Небесного главный, как мы помним, и в других приведённых ранее произведениях. «Светлые Небеса» над всем: над избушкой, грибами, осенним лесом, каналом, осокой, плывущей лодкой.

Только в этом стихотворении небо показано именно в образе купола, венчающего мироздание! Это – «купол» Нерукотворного Храма Творца, о чём уже говорилось.

А неба свод, глубоко синий, -

Как купол, увенчавший храм!

Похожие по смыслу, по «мироощущению» строки принадлежат поэту Серебряного Века В.Я.Брюсову, который менее всего ассоциируется с подобными образами и произведения которого вряд ли мог читать Н.М.Рубцов. Только и мысли эти и образ этот вне времени. И, видимо, следует вспомнить ещё, что и купол любого православного храма символизирует небо! Объяснять что-то ещё по этому поводу, видимо, незачем! К «куполу светлых небес» устремляется душа! «Где просто, там ангелов сто, а где мудрено – там ни одного», – говорил Старец Амвросий Оптинский.

И в произведении истинно русского поэта «душа простая проносится в мире чудес». Душа, пожелавшая увидеть мир духовный – «мир чудес», как называет его создатель стихотворения. А всё под этим «куполом» и чисто, и светло!

А образ птиц – сначала столь любимых русским человеком журавлей, а потом птиц вообще, – в данном контексте, скорее всего, символизирует воспарившие над землёй души людей.

(Думаю, всем хорошо известна традиция – на Светлый Праздник Благовещения отпускать птиц на волю).

Остаётся, наверное, добавить, что в этом удивительном стихотворении вообще нет никакого упоминания чего-то тёмного, недоброго тревожного. Нет в стихотворении ни «чёрных лебедей», ни «разбойных лиц», ни «потрясений».

Нет здесь и тоски – может быть только «светлая печаль» – но только очень-очень «светлая»! Потому что над всем и над всеми «купол светлых небес»!

Глава начинается с эпиграфа взятого из стихотворения без названия ныне хорошо известного иеромонаха Романа «Люблю смотреть на звёздное скопленье…». И хотя его лирический герой созерцает «у нощи» на исходе», а в стихотворении Н.М.Рубцова «склон осеннего дня», в обоих произведениях отразилось «примиренье неба и земли».