Поросль

Мимо потянулись хилые деревца и безбрежное золотое море выгоревшей степи – по бокам насыпей торчали сорняки и карагачи, всё ещё сохраняющие в серо-зелёных листьях летнее тепло. Машка бежала, полной грудью вдыхая запахи прогорклого масла, горной пыли и нагретой травы, и чувствовала себя такой счастливой, что на глазах выступали слёзы, – то ли от восторга, то ли от ветра, бьющего в лицо.

Наконец, их гонка подошла к концу, и пятиклассники скатились по насыпи под карагачи, остановились там, переводя дух.

Таня Марычева глянула на тоненькие золотые часики на запястье и прищурилась:

– Пять минут. Кто первый?

– Я пойду, – отозвался Димка, приглаживая рукой растрепавшиеся волосы.

– Куда пойдёшь? – глуповато спросила Машка и улыбнулась от уха до уха. Федя снова хохотнул.

– Увидишь, – сказала Таня, и глаза её полыхнули.

Забравшись по насыпи на рельсы, Димка достал бледные наушники – включил музыку, выдохнул и зажмурился, легко покачиваясь в такт мелодии. А потом, не задумываясь, Димка пошел вперед, глядя перед собой потемневшими глазами.

Лицо его побелело, напряглось.

Машка с ребятами пристально следила за ним. В груди у неё поселилось колкое чувство – вокруг шепчущаяся ковылём степь, полуголые деревья, ветер гонит листву по гнилым шпалам. Димка бредёт, ничего не замечая.

– А если поезд? – спросила Машка, и Таня тут же схватила её за рукав – аккуратно, за самый краешек, но все же удержала:

– Тише. Смотри.

Димка шёл по рельсам. Воздух вокруг него начал едва уловимо дрожать, предвещая поезд, а у Машки на руках зашевелились волоски.

– Это же опасно! – брякнула она, но её оборвал Федя:

– Заткнись!

Позади Димки показался длинный чёрный поезд, свистящий и приближающийся с каждой секундой. Машка зажмурилась, зажала себе рот рукой. Таня всё ещё держала её за рукав, и от прикосновения этих мягких пальцев в любое другое время у Машки бы дыхание перехватило, но сейчас она ничего не чувствовала.

Что происходит?!

Поезд завыл протяжно – сработал гудок.

Машинист заметил бредущего по путям человека и принялся сигналить, предупреждая его. Димка шёл вперёд – спина окаменела, воспалёнными глазами он смотрел перед собой, и Машка, приоткрывшая один глаз, подумала, что он сошел с ума.

Поезд всё ближе и ближе. Заскрипели тормоза – машинист попытался замедлить огромный состав, понимая, что не успеет.

Машка, не выдержав, закрыла лицо руками, пригнулась к земле.