Книжка с картинками

Результатом этой аферы стало построение олигархической модели государства взамен модели демократической, анонсированной Ельциным.

Понимал ли первый президент России, что он творит? Думаю, что нет. Не позволяло образование и отчаянная жажда власти, ради которой он, казалось, готов был на всё. Я отлично помню, как он упивался властью, как ему льстило прозвище «царь Борис». Интересно, он знал из истории, что было после царя Бориса?

Что же не так в истории с прихватизацией?

Как любит говорить мой украинский муж: «Да всё так, только тришечки не так».

Ваучеры, на которые расписали всё имущество РСФСР, сделали временными. Да, вот такой трюк нехитрый. Как в сказке про Золушку: в 12 ночи карета превращается в тыкву. Также и ваучеры, выпущенные в 1992 году и олицетворявшие всё имущество республики (1,5 триллиона рублей поделили на 148 миллионов граждан и получилось по 10 тысяч рублей за один ваучер) превращался в простую бумажку в 1995 году.

И всё. Голодающие люди, лишившиеся накоплений, работы, не понимающие, что вообще происходит, продавали их, чтобы купить еды своим детям.

Или, чтобы купить себе водки: по 2 бутылки за 1 ваучер.

Один из авторов этого экономического преступления,

Анатолий Чубайс, не только не понёс никакого наказания, но и до сих пор находится на руководящих должностях.

В 1994 году я притащила домой уличного котёнка. Котёнок оказался свинтусом и забиякой. Когда он начал повсюду гадить, отец просил переименовать котёнка из Кузи в Чубайсика.

«Я, – говорит, – его пинать буду, когда он мне в тапки нагадит». Но, котёнок остался Кузей: пинать его мне было жалко, а жить под одной крышей с Чубайсиком – противно.

Точка невозврата

Оправдываясь за разворовывание страны в лихи 90-е, Анатолий Чубайс любит говорить о точке невозврата. Мол, очень важно было её пройти.

Однако, ход событий последнего времени позволяет утверждать, что никакая точка невозврата не пройдена. Да и где она, точка эта?

Мы не смогли построить правовое государство, в котором все равны перед законом.

У нас за воровство бутылки молока сажают в тюрьму, а за воровство миллиардов – под домашний арест, на котором можно гулять по бутикам, петь, рисовать, интервью раздавать.

Мы не научились уважать себя. Мы продолжаем идти на компромисс там, где идти на него не следует. Например, идём на путинги – не по воле сердца, а потому, что иначе с работы уволят или помещение отберут.