Между Навью и Явью. Семя зла

Ильк продолжал волноваться в опасной близости от табуна, и Волшану пришлось немного отъехать назад. Он не решался спешиться, и просто отпустил поводья, предоставив коню брякать удилами во рту, когда тот решил пожевать травы.

Прошло довольно много времени, прежде чем Волшан услышал топот копыт. Услышал и Ильк – он поднял голову и развернул уши в сторону звука. Вскоре показался и сам всадник – молодой степняк на приземистой лошадке. Пока тот не подъехал ближе, Волшан успел благодарно огладить шею своего коня – с тех пор, как оборотень стал наездником, лошади больше не обращали на его звериную природу никакого внимания, чего не скажешь о собаках и другой живности.

– Сачу? – крикнул Волшан.

На таком расстоянии он прекрасно чуял, что всадник не вооружён и пахнет только дымом, кумысом и лошадьми.

– Я – Сачу. А ты кто? – прокричал в ответ пастух, явно опасаясь подъехать ближе.

– Я привёз тебе кое-что от Тэмира[11 - Темир – железо, тюркск.

Смеян говорил, что кое-кто из степняков знает его под этим именем, как и Сачу.

– Покажи! – Всё ещё не решаясь приблизиться, крикнул парень.

Волшан вздохнул, но снял с шеи шнурок с лепестком и поднял над головой. Тот заблестел в лучах закатного солнца, будто и впрямь был золотым. Или – был?

Низенькая лошадь степняка, бодро перебирая ногами-столбиками, рысью припустила к Волшану.

– Друг Тэмира – желанный гость для Сачу, – заявил тот, подъехав чуть не вплотную.

Ильк покосился на его лошадку и фыркнул. Волшану показалось, что презрительно.

– Темир хочет, чтобы я тебя в кагал Чобан проводил? – удивился Сачу, когда оборотень рассказал о цели своего появления. – Это далеко, знаешь?

Он щурился и качал головой, совсем не радуясь просьбе Смеяна.

– Я заплачу. Серебром заплачу, когда приедем, – попытался изменить настроение парня Волшан.

– Ты не из моего народа, пёстрая голова.

– Нет, не рус, – отрёкся Волшан, скрепя сердце, – я – как ты.

От Смеяна он знал, что Сачу родился среди печенегов от угнанной в полон девушки из русичей. И, хотя внешне паренёк пошёл в отцовскую породу, кровь своё дело сделала – он исправно служил Смеяну в торговых и иных делах, когда у того была потреба.

– А какого ты рода? – не спешил униматься Сачу.