Между Навью и Явью. Семя зла

Мальчишка-конюшонок резво метнулся к Ильку забрать коня и едва не остался без руки. Ильк рванул его зубами за холщовый рукав, повалил на землю. Пацан заныл, распустил сопли пузырём. Подошёл конюший постарше, отвесил ему подзатыльник и Волшану поклонился:

– Дозволь господине коня напоить-накормить-обиходить?

Хозяин подворья с любопытством наблюдал за действом, но не вмешивался. Волшан передал повод конюшему в руки, чутка поддёрнув, так, что глухо брякнуло железо у коня во рту. Сказал ему строго, как человеку:

– Иди, не балуй.

Ильк мотнул головой и храпнул коротко, отчего мальчишка вздрогнул и шустро, как ящерка, на карачках отполз в сторону.

Смеян был одним из немногих людей, которым Волшан доверял. Ответную улыбку купца выдавали только глаза, она пряталась в густых усах и ржавой бороде, остриженной на манер короткой лопаты. Они наконец обнялись коротко и неловко, как давние друзья, не чаявшие свидеться и смущённые радостью от встречи.

– Ты про коня-то всё же расскажи, где ж такого раздобыл? – Покачал головой купец.

– Голодная птица петь не станет, – ухмыльнулся Волшан. – Я тебе про коня, а ты мне – новости окрестные. Ходят слухи, что в Степи что-то затевается.

– Ты скоро и сам купцом станешь, ишь, как торгуешься, – засмеялся Смеян. – Идём в дом, там стол собирают для хорошего гостя!

– Так что там у печенегов? – спросил Волшан, поставив осушенную кружку среди мисок и блюд с остатками снеди.

Смеян обтёр усы, кивком отослал столовую девку – пышнотелую и румяную, как из бани – и вперил в Волшана долгий взгляд.

– Может быть, сначала ты скажешь, зачем тебе ехать в Степь? Этот бешеный вороной – не причина, верно?

– Не причина, но с ним в Степи сподручнее, – согласился Волшан.

Доверять-то купцу он доверял, но у каждого есть грань, за которой разумение заканчивается. Ни за что не поверил бы купец в живое явление Огнебога. Это даже хуже, чем зверем на его глазах обернуться. А Смеян, не дождавшись ответа, продолжил:

– Тут сам князь Киевский отдал приказ Воинь укреплять.

– А разве они ошибаются?

– Нет. Только не знают, к чему те раздоры у печенегов. Малые роды объединяются, сотни растут до тысяч. И такое уже было, вот только эти тысячи все к одному роду-племени стекаются, что на юге стоит. Под одну руку встают.