Между Навью и Явью. Семя зла

Люди до убогих жалостливые, а Гриню много не надо. Так что, кроме видимого убожества, он умело разыгрывал немощь умственную, тем и жил. А тому, кто правду о нём знал, Гринь мог неплохую службу сослужить – при дураке языки не прикусывают, разговоры не обрывают. Так что Смеян его и приваживал, и кров давал. Народ здесь, на самом краю Дикого Поля, шатался разный: вольный и подневольный, и беглые тати встречались, и храбрые вои служили, и купцы, и небоги. Вести текли в Воинь из Степи, вести и в Степь просачивались аж из самого Киева, даром, что не близко, и купец, с помощью увечного дурака, пользовал это в свой прибыток.

Дом у Смеяна был крепкий, добротный, с гостевыми хоромами. Брёвна местами потемнели от неудавшихся попыток огня сожрать его внушительные стены. Ставни и наличники явно заменили совсем недавно, из чего Волшан заключил, что степняки снова попытку поджога делали, да неудачно. Слишком уж близко к Дикому Полю обосновался отчаянный купец. «Отсюда мне во все стороны торговать сподручнее, – сказал ему как-то Смеян, – жить у больших рек куда опасней.

Хозяин подворья сам вышел навстречу Волшану и удивлённо уставился на коня, благоразумно опасаясь досягаемости его копыт. Невысокий, тонкий, будто отрок, обманчиво хлипкий, в синем кафтане, украшенном богатой тесьмой. Хрупкость эта вовсе не была его слабостью – Волшан как-то сравнил старого приятеля с его же отличным мечом, сложенном в простые ножны. Никого такой не пугает, пока битвы нет.

– Экие у тебя причуды случаются. А я думал, ты лошадей не любишь.

– И тебе здравствовать. Это они меня не любят, – в тон ему отозвался Волшан и улыбнулся.

– Где ты его раздобыл? Печенежский конь-то, – поинтересовался купец, собираясь похлопать Илька по шее, но в ответ тот заложил уши и клацнул зубами в опасной близости от пальцев, украшенных перстнями.

– Ишь ты! – восхитился Смеян, – а тебя не трогает!

Волшан покосился на жеребца и взял поводья покороче.

– Да вот, нашёл. Хочу хозяину возвернуть.

– Дело хорошее, такой конь в степи дорого стоит, – вроде согласился Смеян и продолжил с притворным сомнением, – только степняки платить не любят. Сам знаешь. В Дикое поле, значит, собрался?

– А ты подумал, что я тебя проведать заехал? – улыбнулся Волшан.

Смеян вовсе не был так скуп, как купцов славят, так что и челядь у него была послушная и угодливая.