Ты моя

Пусть за окнами кто-то рыдая,

Жизнь мою проклинает опять.

Пусть за окнами тройка лихая

Удилами звенит на лету

Я-то знаю, уже потухая,

Бьёт крылами она в темноту.

Мы нежнее обнимем друг друга:

Разве дважды купава цветёт?

Скоро двинется чёрная вьюга,

Все кресты на Руси заметёт.

Что же сделали с нами и с вами:

Только

кладбище —

мукам конец?

Мы клялись, но святыми словами,

А они – разрядили свинец!..

Месяц канет в просторе белесом,

Вечной бездны оборванный лист,

И обрушится низко над лесом

Заплутавшего дьявола свист.

1995

К морю синему

И шагнул я в те пределы,

Где упали небеса,

Где в снегах лебяжье-белых —

Чёрные твои глаза.

Где в сумятице минутной,

Золотисто-горяча,

Ты надежно и уютно

Держишь пламя, как свеча.

Прикоснусь – и заискрится

Хвоя чёрная ресниц,

Прикоснусь – и загорится

Страсть, без меры и границ.

Не холмы, а храмы, храмы,

Беломраморный трезвон,

И домов окрестных рамы

Вскрикнули со всех сторон.

Белое и голубое,

Звёзд шуршащая тайга,

Унесёт меня с тобою

К морю синему пурга.

1995

Ну зачем?

Ну зачем спешишь ты в край безвестный,

Разве мал тебе мой пьедестал?

Я хочу, чтобы состав железный

Тормозами заскрипел и встал.

Ты моя шальная недотрога,

Неужель я целовать горазд

До тех пор, пока тебя дорога

В чьи-то руки вдруг не передаст?

Веющий уральскими степями,

Белый снег летит из дальних стран,

И звенит чугунными цепями

Твой вагон, как царский арестант.

Никуда вовек я не поеду

Даже если кликнут соловьи:

Признаю одну из всех победу —

Стоны лебединые твои!

Ни в лугах мелькнувших, ни в берёзках

Мига осчастливленного нет.

И на всех путях и перекрёстках

До зари я выключаю свет.

1995

Тост поэта

Когда серебрится луна

Над спящими в поле холмами,

Мне кажется, это страна

Вокруг прирастает домами.

Но стоит суровей взглянуть —

Пустыня, аж сердце в испуге.

Мы сами расчистили путь

Бессчетными войнами вьюге.

Какой ураган разгромил

Наследные избы и хаты?

Не встанут из братских могил

И нас не прикроют солдаты.

Так выпей же громче, поэт,

Тебе не прорваться к покою,

Опять из расстрелянных лет

Кричат журавли над рекою.

Вселенная слышит Христа,

Страдания длятся и длятся,

И ты ведь не можешь с креста

За птицами следом подняться.