Ты моя

1995

Конь без всадника

Люблю я вещие слова,

Люблю хмельных поэтов очи.

…Не зря же слушала Москва

Когда-то нас до полуночи.

Стаканов звон и высверк фраз,

Да хлеб на скатерти шершавой.

Бедны мы были, но у нас

Был честный долг перед державой.

Среди разбуженных комет

Холодной не найти кометы,

Поэтов побеждённых нет,

Ты знаешь, это – Пересветы.

Нас травят, гордых и седых,

Опричники наёмной власти,

Теперь иных, из молодых,

Объял туман торговой страсти.

Они не вскочат в стремена

Тушить враждебные салюты.

Их конь умчался, а страна

Распластана у ног Малюты.

За шумами политвитийств

Границ вершатся переделы.

И на загадочность убийств

Есть планомерные расстрелы.

Цветёт предатель и бандит,

Бурбонистые хохля брови…

А конь без всадника летит

Над бездною огня и крови.

1995

Две песни

Зачем упиваться безумием чувства седому,

Дороги не будет к тому незнакомому дому.

И люстра не вспыхнет для нас, огоньками играя,

Из ада мы вырвались, но не пробились до рая.

А рай – белоснежная русская наша пустыня,

И церковь над нею – сияет крестами святыня.

И если мы вскинем с тобою крылатые руки,

Как лебеди, вечно мы будем лететь без разлуки.

Крылом прикасаясь к родному крылу

в поднебесье,

Две капли жемчужных,

два сердца,

две стонущих песни.

И только боюсь я, что горько дрожа от мороза,

За нами сорвётся и канет в сугробах берёза…

1995

Когда в лесу

Когда в лесу засеребрится вечер,

Ночным теплом к себе поманит дом,

Я мысленно твои целую плечи

На самом том изгибе золотом.

В окно луна глядит – и звёздно, звёздно,

И вот опять я повторю себе:

А ничего действительно не поздно

В моем пути да и в моей судьбе.

Но разве ты не мучима бедою

И разве я не мучим?..

И куда

Мне поклониться головой седою,

Вся жизнь – одна великая беда!

Мы тосковали долго друг о друге,

В холмах невзгод потерян счастья след,

И кроме вьюги, кроме сизой вьюги,

Иных чудес перед глазами нет.

Страшнее смерти белой вьюга-птица,

Колдуя вдоль селений вековых,

Она летит – и ветер серебрится

И тонет дом в туманах роковых.

1996

С тобой говорю

Хлопья снега, большие, большие,

На закатную веют зарю.

Долго, долго не слышал души я,

А сегодня с тобой говорю.

Очень добрая, очень родная,

Ты пытаешься горе понять.