Ты моя

И вскидывая меч открыто,

Торю я звездные пути, —

Монгольской конницы копыта

Ещё стучат в моей груди.

Мы – северные палестинцы:

Опять у храмовых ворот

Хоронят новые ордынцы

На русском прахе свой народ.

Нас примириться не заставить,

Жестокость душу не сомнет,

Они пришли нас к стенке ставить,

Ну так посмотрим – чья возьмет!..

Мы поднимаемся и стонем,

И трудно строя третий Рим,

В морях бушующих не тонем,

В пожарах грозных не горим.

Когда бесстрашие и силу

Растрачу я, врагам не мил,

Ты отыщи мою могилу

Среди разрушенных могил.

1998

Вечная печаль

Когда свеча приникнет к изголовью,

Ночь растворит последние шаги,

Мои стихи, исчёрканные кровью,

Ты на костре прощания сожги.

Костер любви, пусть он горит, пылая,

Не в нем ли всё спаялось и слилось, —

Разбитая стезя моя былая

И то, к чему дойти не довелось.

За страшный день никто нам не ответит,

И поле наше снова топчет зверь.

Я крик травы услышал на рассвете,

А распахнул перед тобою дверь.

Одна гроза катилась из пустыни,

Другая выползала из лесов.

Дубы молчали, словно бы застыли

Распластанные крылья парусов.

Я говорю тебе: «И в круговертье

Наитием я угадал тогда,

Как со цветов сочились капли смерти,

В реке взрывалась порохом вода!..»

Ступнёю тёплой исцелуй планету,

А древняя печаль недалека:

Простор широк – и только русским нету

Свободного от гнёта уголка.

Нас пригласили в мир и обманули,

И вытолкнули смеху на порог,

Вот почему свистят и рвутся пули

И опадают листья вдоль дорог!.

1997

Её душа

Не того встречаю, привечаю

И не ту спасаю от невзгод.

Вот живу я и не замечаю,

Что цветет рябина каждый год.

Вековою взята перегрузкой,

Ей и мне с рожденья не везет, —

Заревые капли крови русской

В океан страдания несёт.

Счастье ей и чудится и снится,

А по яви доля нелегка.,

Меж оград душа её теснится

И до звезд дорога далека.

Русские просторы без причала,

А за ними ветер и молва.

Разве бы она не закричала,

Да сдавила горло синева.

Иволгу вчера грозой убило,

Соловьи израненные спят.

Край, в котором выросла рябина,

Взрывчатыми распрями объят.

Лунный лик восходит и смеется,

Не суля пощады никому,

Потому шумит она и гнется,

Приникая к сердцу моему.

1997

Коршуны

За облачной редью, за ширью полей

Не слышно, не видно родных журавлей.