Канцоньере

Неловкость эту лишь холмы и рощи,

Я знаю, видели, но экий срам! –

Взвился я вон, как кур, попавший во щи.

А мокрота от глаз – пошла к ногам:

Всегда б так по страстным по четвергам!

Но встречи стиль понравился: так проще!

LXVIII. L’aspetto sacro de la terra vostra

Священный облик милой вам земли

Наполнил ум мой прежнею тоскою:

Куда ты так спешишь, Господь с тобою?

Дорога к небу – твоея вдали!

Но тут другие мысли в ум вошли:

Куда это ты прочь потек стопою?

Припомни-ка, уж час не за горою,

Когда б вы с ней увидеться могли.

Прислушаюсь я к голосу второму –

И сердце сразу падает в груди,

Как у того, кто в страхе внемлет грому.

Но вскоре, слышу, тот, что впереди,

Кричит: Беги, иначе быть сорому! –

А несогласный молвит: Погоди!

LXIX. Ben sapeva io che natural consiglio

Известно мне, что смысл, сколь он ни здрав,

Амура супротив – гроша не стоит:

Такую каверзу ему подстроит

Амур, что здравый смысл не выйдет прав.

Сегодня бога непутевый нрав

Меня в открытом море беспокоит,

Где солевой раствор Тоскану моет

Меж кринов Франции и Эльбских трав.

Я удирал, ничтожный, незаметный,

Среди ветров и неба, и воды,

Как просто некий странник неконкретный.

Вдруг разом в бездну ухнули труды:

Он тут как тут был с силою несметной –

Что толку было бегать от беды?!

LXX. Lasso me, che non so in qual parte pieghi

Бедный, бедный я! Куда

Мне податься? Всюду гонят.

Если я никем не понят,

То к кому молить тогда?

Да, но вдруг моя беда

И кручина

Излечима –

Пусть неведомо когда? –

Чтоб любой отметил вчуже:

– Счастлив я, ведь вот пою же!

Вправду, иногда пою –

Если рад, но чаще – плачу:

Как со смехом законтачу

Сразу вдруг тоску мою?

Будет песнь моя в струю

Милой донне –

Счастья в лоне

Радости не утаю,

Но вскричу, как прыгну в воду:

– Ей пишу стихи в угоду!

Мысли смелые! Куда

Упованье вас заносит!

Да она кольчугу носит:

Не пробиться к ней туда,

И не взглянет к нам сюда:

Что стихи ей –

Пред стихией

Беспредельного стыда?

Ей, усталый, молвлю кротко:

– Вам нужна не речь, а плетка!

Что я? Где я? Что за речь?

Вижу: перебрал я все же, –

Семь планет, великий Боже,

Не смогли предостеречь!

Не планидам нас обречь

На мученья,

Огорченья:

Плоть – вот подлинная печь.