Канцоньере

Lasso, che mal accorto fui da prima

Я как-то так не сразу осознал,

Не в день, когда Амуром стал подранен,

Что ум мой поглощен и отуманен,

Что прежней жизни – амба и финал.

Имея силу духа, полагал,

Что с твердым сердцем – вовсе нерасстанен,

А с честью слит, как с бороздой крестьянин, –

Но здесь меня удар подстерегал.

Теперь, когда менять что-либо поздно,

Хочу узнать, смеется ли Амур

Над просьбами – иль слушает серьезно.

Моя – не в том, чтоб снят с меня зачур

Мой был: уж это было б чересчур!

Но – чтоб и ей мой плач отлился слезно.

LXVI. L’aere gravato, et l’importuna nebbia

Тяжелый воздух, духота, туман,

В долину сжатый злобными ветрами,

Подчас в свирепый обратятся дождь, –

А там, глядишь, остекленели реки

И вдруг оделись травы по долинам

В момент снегами инеем и льдом.

Так это сердце ныне подо льдом,

А мысли в нем клубятся, как туман,

Идущий так к лицу речным долинам,

Замкнутым от влюбленных ветерков,

Когда в болота обратились реки,

А с неба без конца сочится дождь.

Проходит быстро грандиозный дождь,

И лето расправляется со льдом,

Вздувающим весной безмерно реки.

Какой завесит небеса туман,

Не расточимый ярыми ветрами

Тотчас же по горам и по долинам?

Не для меня весна цветет в долинах:

Я слезы лью что в ведро, то и в дождь,

Под тихими и жуткими ветрами:

Расстанься ведь любимая со льдом

Внутри, и не скрывай ее туман

Извне – тотчас дотла иссохнут реки.

Пока еще впадают в море реки

И зверь таится по лесным долинам, –

Прекрасный взгляд ее таит туман,

Из сердца льющий постоянный дождь, –

Ее же сердце стынет подо льдом,

Шутя с моими вздохами-ветрами.

Придется побрататься мне с ветрами

Во имя одного: ты нареки

Тот ветер Аурой – в родстве со льдом

Он веет – и в миру по всем долинам

Его я пел, меж тем как Лавр пил дождь

И звонкий лист его крошил туман.

О, ни туман так не гоним ветрами,

Ни реки с ложа так не нудит дождь,

Как солнце льды сгоняет по долинам!

LXVII.

На мрачном берегу тирренских вод,

Где сломанные волны плачут пеной,

Я тотчас же увидел лавр надменный,

Мной петый дни и ночи напролет.

В душе немедля закипел Эрот

От вида вашей гривы незабвенной, –

Я ж сверзился в травою прикровенный

Ручей, что, оказалось, там течет.