Красно-коричневый

И вслед за огнем, сначала слабо, потом все стройней, громогласней, зазвучала песня.

Мы верим в то, что скоро день наступит,

Когда сожмется яростный кулак,

И черный мрак перед Зарей отступит,

И разовьется гордо русский стяг.

Сидели на земле лицом к огню. Краснели молодые лица, чернели поющие рты, блестели глаза. Огонь бушевал, швырял протуберанцы, взрывался изнутри белыми молниями, и песня сама, как костер, расширялась, накалялась. Вершины сосен мотались, раздвинутые красным светом, будто-то кто-то огромный, могучий, ходил в лесу, шевелил вершины деревьев.

Все четче шаг, все тверже дух бойцовский,

Все громче голос нашего Вождя.

Не посрамим традиции отцовской,

На битву славную за Русь идя.

Когда началась песня, Хлопьянов почти испугался – нестройных голосов, непроверенных нарочитых слов. Но с каждым выдохом, с каждым огненным взрывом песня крепла, ширилась, наполнялась мощью и свежестью. Голоса нашли друг друга, сложились в огненное рокочущее единство. Хлопьянов вдруг ощутил крепкий радостный толчок в грудь.

Сердце стало увеличиваться, расширяться. И он, не зная слов, одним гудящим звуком, напряжением плеч, зоркостью глаз вторил песне. Был с ними, поющими, в их марше, потоке, полете.

Своих врагов мы раньше побеждали.

И победим, каким бы ни был бой.

Так встанем все, как пращуры вставали,

Плечом к плечу в один единый строй.

Не было одиночества, уныния, иссякания сил, а была воля, крепость, непреклонная вера. Его душа, еще недавно немощная, горюющая, теперь утвердилась, восстала, сочеталась с другими верящими душами.

Их огненная вера была подстать горящей смоле, древним силам леса, высоким звездам, куда улетали завитки и протуберанцы огня. Все они вышли в поход, идут по полям и дубравам. И родные глаза, бессчетное множество глаз, смотрит на них из древесных вершин, из придорожных камней, ржаных и пшеничных колосьев.

Сомкните строй, в единстве наша сила,

Стальным единством нация сильна.

Мы отстоим Великую Россию

В последней битве сил Добра и Зла.

И были не страшны грядущие страдания, ибо они за любимую землю. И не страшна смерть, ибо она за Россию. И не будет смерти, ибо их братство скреплено божественным замыслом на земле и на небе. И в этом братстве – те, кто ныне жив, и те, кто пал, но вовеки пребывает в этом радостном пламени, в грозном и чудном хоре. Хлопьянов видел удаленное, по ту сторону костра, лицо Николая. Юноша казался почти прозрачным.