Против лирики

Принесите горы полотенец!

Вот сейчас себя из ванны выну,

И, как новорожденный младенец,

Буду непотребна и невинна.

* * *

На холод – что в омут: морочить нутро!

Как хлебные крошки – за окна, в рассаду.

Клюет и грохочет гроза у метро.

Из дома – как в яму – проветрить досаду.

Ах, страшен и лаком ночной светофор,

То выблеснет алым, то подзеленит,

И что-то гудит у него в сердцевине,

Когда прохожу, запахнув дождевик.

Я за угол, за угол, в страха середку,

Чтоб сердце щетинилось и зависало,

Чтоб зрение вывернулось наизнанку

И это, как сводку, внутри записало.

* * *

Как скачут на излете конь и всадник,

Не в силах брать высокие барьеры,

Я выхожу в подспудный палисадник

Пожаловаться на твои манеры.

Покуда, друг, ты расставляешь шашки,

Я думаю о том, что, вероятно,

И темные под небесами пташки

При ближнем взгляде неприятны.

Как свесясь с подоконника в больнице:

На что бы мне инакое польститься?

* * *

Собираюсь уснуть – и висят надо лбом

Ваши, розовы, лица, как фотоальбом,

Разлетевшийся к ночи толпой комарья,

И от вашей любви я сама не своя.

Как бы нравились мне вы отдельно, вразмен,

Будто каждый – со львиною мордой кольцо,

Красовались на пальцах головки в размер,

Узнаваемые в лицо.

Чтоб на пальце любом – с ноготок голова

Уронила слезу, говорила слова,

Улыбалась бы мне приглянуться

Отражением с чайного блюдца.

Чтобы кудри вились, чтобы вас баловать,

А когда надоест – повернуть

Примелькавшимся ликом – ладони вовнутрь,

Или снять, подарить, задевать.

Чтоб глядели глазами из правой руки

Говорящие, ангельские перстеньки.

* * *

В малом зеркальце – и посмотреть противно

На немилые черты.

Лучше мы его закрасим или спрячем,

Чтобы вовсе не глядеть —

На тебя ли, на себя.

Если же придется отражаться, —

Сыпать пудрою на бледное лицо,

Опрокинутое, как во гробе.

* * *

Как на блошином рынке тряпку счастливу,

Вдруг себя обнаружишь – ах, хороша!

То растянусь, то сожмусь я аккордеоном,

То побегу, то рыдаю, – умею все!

И разлетишься, не зная, чем бы потрафить,

Схватишь – роняешь, сядешь – и снова вскочишь,

Да и стоишь, как царский дуб за решеткой,

Ах, междустрастья в сладостном промежутке.

* * *

Буду нынче маме я звонить.

Ей в Германии туманной

Глаз уставший вскроют, как ларец,

И хрусталик уместят стеклянный.