Против лирики

Как рысь на ветке, я на нем повисну.

И креслами, со спинками назад,

На запад, те надгробия стоят.

И кипарисы кипарисны.

13

Лежит отчетливый, как оплеуха,

На этой морде сделанный рентген

При мимолетном появленьи духа.

Шарахнется впотьмах абориген,

Привяжется ворона, точно муха

Над сахарною лентой перемен,

И восседает, горбясь, как старуха,

В балконной раме и в моем уме.

Не спи, не спи, там за рекой чеченец,

Казак, курзал и красный делибаш.

Я в том году украденный младенец,

И царь лесной, и страшный экипаж.

И, полной озаряема волною,

Плыву, плыву, как рыба под луною.

14

Зачем, уплыв, спасательным буйком

Из тьмы морей всплывает мыший остов

В блокноте волн, набитыих битком,

Как пальмами – благополучный остров?

Я буду говорить тебя тайком.

Срезать горбушкой. Как ладонью о? стол,

Как вовремя подставленный апостроф,

Как валидол под толстым языком.

Болельщики выходят на причал.

В удоль реки стоятся телескопы,

Как пушки, на холмы наведены.

И видеть неизбежно, как печать.

Как перспектива, уводяща опыт

В теснины сна, в подбрюшье седины.

15

Я памятник воздвиг, и – ла, и – ну.

В мышиной норке, в ветхоем жилище,

И на ристалище, и на кладбище,

Где ни была, куда ни помяну.

Хоть за? руку одну, твою, родну,

Держатися на этом пепелище,

Где кое-что во мне находит пищу,

А я себя, как пиццу, протяну.

Как пиццы разбежавшийся ландшафт.

Как в сте?пи – обезумевший лошак.

Как в сети – сойка, и с крыльца – невеста.

Бежит вода с нагорного чела.

Пустые шубы прячутся в чулан.

И местности меняют место.

16

Вздохни о мне, бывалая отрада,

В движении сердечных уз

Живописующей стилом помады

Листы подставленные уст.

И око расширяющей для взгляда,

И дышащей, как возмущеный куст,

И пальцев непослушливое стадо

Сжимающей в кулачный хруст.

И тело мира изменилось. Мы ж

С тобой одни, о мышь моя и мышь.

В любимый город, синий дым Китая,

В далекий край товарищ улетат.

Любые сласти можно уплетать.

И бес в ребре как запятая.

17

Заснеженный, с вороной на носу,

С гвоздикой под чугунною пятою,

Я истукан как девочку несу

И как грудную грудию питаю.

С густого неба кольцами питона

Он ринется в полуденном часу

И унесет, взнесет свою красу

Как молоко на донышке бидона.

Две жили мышки, но одна – с печаткой.

Две жили мышки, но одна – одней.