Против лирики

С огнем в глазах и крыльями шурша,

Он точно моль сквозил на самоварчик,

И, смысля: полечу и почию,

Глотал стаканы жара и чаю.

3

Ей, стало быть, является упырь.

Летучий мыш, когда людей послушать.

Она и – ах, а он, увы, уплыл,

И чай уплыл, и два крыла, и лошадь.

Тогда бежит, неприбрана, на площадь,

Ложится в прах и поднимает пыль,

Тоскуя тем, что не был он поплоше,

И по-немецки вопиет: Забыль,

Убиль.

В любом окне гуляет дрозд.

Сидельный стул трещит, как хворост,

И я, его уродливый нарост,

Все ножки сотрясающая хворость,

Пейзаж мучу? и му?чаю ознобом

Под небом, как язык под небом.

4

Язык под небом скажет: Liebe Dich.

И руки похватают в обе

Заезжих лебедей и лебедих,

Гусей, гусынь, могил, надгробий.

Как яблоки у пирога в утробе,

Огни взлетаемых шутих.

А это провожается жених.

Обритый. В арестантской робе.

Округи юг. В-оконная гора —

Нога, заброшенная набок.

Бежала мышь по краешку двора.

В дому сиротствующих тапок

Как языки, висели языки.

И сумерки вставали от реки.

5

Пока темно, я думаюсь в тебе,

Как провиант в горбу верблюжьем,

Как сувенир, нечуемый в беде,

Но милый, если обнаружим.

Уже, как было, собираем ужин.

И в чем-то белом, как в бинте,

В моем глазу на тем и сем свете

Видна – а мы тужи?м и ту?жим.

Я под ковром лежу лицом к ковру

И вверена его защите.

Утопленник всплывает поутру,

Тяжелый, сколько ни тащите,

Он полон солью, зеленью, водой

И как ни тщись, навеки молодой.

6

Там при свече, клонясь на подзеркальник,

Нагая мышь выслеживает вид

Безлюдных глаз, ушей немузыкальных,

Морщинки маленьких обид.

То на себя прикрикнет, как начальник,

Переменяется, прикроя стыд —

И, морем вспять, она уходит в спальник,

И вдоль хвоста, как берег, спит.

– А что-почто летит холодной мглой?

– Упырь крылатый с мышкой молодой —

На брачный пир, на пир венчальный.

– А кто-покто в звездах и при луне?

– Крылатый мыш на той войне, войне,

Войне прощальноей, печальной.

7

– Возвыхожу, как месяц из тумана,

Плыву, кивая, по стене.

Я тот Кому, которому внимала,

О Мышь, в ночном и в тишине.

Я пустота последнего кармана,

Я нос, купаемый в вине,

Двойник тирана, бедновик романа,

Наследник копей и Гвиней.

То нотабене, что в твоем подмышье,

Как знак отличия, я алым вышью,

Сметанным островом в борще.