Счастье Кандида

Описание длинной жизни этой личности спокойно тянет на роман, десяток повестей, добрую сотню рассказов и мемуары.

Но Кругосветов не стал дожидаться, когда о нем напишут. А сам еще в 2010 году взялся сочинять и печататься. Тогда он и стал Кругосветовым, а до этого носил какую-то другую фамилию, до чего мне нет дела. Физика, ракеты и предпринимательство меня не интересуют, политика – тоже. Писательство – вот это дело, если ты это дело умеешь делать.

Кругосветов умеет. Он выпустил более десятка книг с интригующими названиями «Остров Мория.

Я внимательно прочитал его роман-автобиографию «Сто лет в России» и полностью согласен с ее финальными строками «Для меня это большая честь – родиться и жить в России. Я доволен ста годами, прожитыми здесь».

Действительно, я, как и он, «другой такой страны не знаю», а вы уж трактуйте мои слова, как вам захочется.

Страны с ее четырьмя революциями, ГУЛАГом, космосом, Волгой, Сталиным, Сахаровым, Шаламовым, БАМом, Шостаковичем, Брежневым, Ахматовой и Ахмадулиной.

И вот – «Счастье Кандида». Роман, который только ждет читателя, и читатель, надеюсь, ждет такой роман.

Роман-то необычный.

И очень, очень энергичный.

Получилось в рифму, ну и хорошо.

Роман, сочетающий юношескую писательскую наглость с житейским опытом всё повидавшего советского человека.

А ведь все мы навсегда советские люди, включая лихих авангардистов, родившихся после 1991 года, и Далю Грибаускас, комсомолку, вдруг ставшую Президентом маленькой прибалтийской страны.

В прозе Кругосветова незримо присутствует чужое. Другое, но родное, усвоенное, разношенное, как старые подшитые валенки. Название Кругосветова «100 лет в России» аукается с «200 лет вместе» Солженицына.

Кругосветов вспоминает, как его отца в детстве именовали «жиденком», пока он не научился бить морды лучше любого слободского русского хулигана.

Читал я с удовольствием. Признаться, надоели мне:

• чернуха;

• высоколобая тягомотина;

• мэйнстрим с прицелом на «Букера» и «Большую книгу»;

• деревенский авангардизм;

• пластмассовая одноразовая попса, выдающая себя за «креативную литературу»;

• гордыня, уныние и другие смертные писательские грехи.

Понимаете, все это есть и в романе Кругосветова, но, подобно ирландскому рагу, в такой правильной пропорции, что приготовленное им блюдо является не только съедобным, но и вкусным.