Этажи

Этажи

Сергей Коростелев

Когда-то его четырнадцатиэтажка была самым высотным зданием в городе…Он взял отпуск и пожаловал в отчий дом на 2 недели. Ему нужно закончить работу над текстом.Дневниковые записи рассказчика фиксируют состояние почти 30-летнего молодого человека – нервного, рефлексирующего интроверта. Дома всё пропитано детством, и в мозг вторгаются воспоминания, застарелые страхи, сны…Утраченный рай, молодые мама и папа, дворовые игры и метания по всем этажам собственного сознания.Его дом – башня. Последний форпост – над пропастью Каменного Лога.

14-й этаж – так высоко, что всегда есть опасность сорваться.

И нет конца и нет начала

Тебе, тоскующее я?

Я встретил там товарищей своих детских игр. Для меня, одинокого ребенка, это было большой радостью. И во время игр мы горячо привязались друг к другу.

Но, как это ни странно, тут в моей памяти провал. Я не помню игр, в какие мы играли.

ЛЮДИ НА КРЫШЕ

Кто эти люди на крыше?

Я вижу вдалеке маленьких черных человечков – настолько узеньких, схематичных, пунктирных, что мне кажется, что тела их – это черточки, намалеванные в школьной тетради.

Они расхаживают по крыше многоэтажного здания: всплескиваясь, размахивают иногда руками, и переговариваются о чем-то, и, очевидно, заглядывают вниз. Побывать там – словно попасть на вершину мира. Вселенная как на ладони, и можно наконец постичь сущность вещей.

Эй, вы, люди на крыше? Скажите мне, кто вы. Откройте секрет! Я так мечтаю оказаться на вашем месте!

…Но что это? Что происходит?! Неужели они собираются спрыгнуть?

ЭТАЖ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ

19 августа, понедельник

Я стою около дома и, по-детски задрав голову, смотрю вверх – вижу свисающий с крыши металлический брус, окаменевший, почерневший под гнетом столетий хвост дракона.

Его логово, где ящер был застигнут врасплох вечностью, – четырнадцатиэтажка. Благодушно расправившая свои складки-отсеки, она чем-то похожа на раскрытую книгу, страницы которой разбежались веером.

Я долго нахожусь в таком положении – ладно бы только странном, нелепом, да еще неудобном: затекает шея.

Но я терплю, любуясь тщедушными облачками, беспомощно вибрирующими в синеве, как жучки, опрокинутые кверху брюшком. В разные стороны, порой едва различимыми линиями, тянутся провода – все соседние здания связаны их круговой порукой.

Какая-то маленькая тень промелькнула подле меня, просочилась в подъезд, но это – словно мимолетный ветерок, не смеющий меня отвлекать.