Поэзия Каталонии

Когда к моим словам у вас нет веры,

послушайте, что Мираваль сказал,

который более Париса знал

в любови толк и разрешал все споры:

«Зачем, скажите, выберет сеньора

того, кто верный, честный, не спесивый?

Из страха пред молвою злоречивой,

стремясь всецело избежать позора

и честь свою вовек не потерять,

любовь благую дама предпочтет,

а в ней никто такого не найдет,

на что бы можно было попенять».

Вот так, я мыслю, можно избежать

наветов, сплетен и поносных слов.

Прошло уж более семи годов

с тех пор, как дама рыцаря призвала

и всюду благосклонно принимала.

Наш рыцарь это истинно ценил

и в знак служения всегда носил

рукав, колечко, разные даренья.

Однажды в день Святого Воскресенья

отправился тот рыцарь, как обычно,

сеньоре нанести визит привычный,

и к ней домой, как следует, пришел.

Вы полагаете, что там нашел

он ласку, и улыбку, и привет?

Так вот: вы правы, и ошибки нет:

никто с сеньорой в этом не сравнился.

А рыцарь наш, как только объявился,

уселся тотчас с госпожою рядом,

и было видеть их – отрада взглядам,

и душам праведным – отдохновенье.

Но рыцарь, вовсе потеряв терпенье,

задумался, без меры исступленный,

и речью куртуазной и ученой

поведал, сколь неистов страсти пыл,

сколь долго верность даме он хранил,

сколь долго ей служил, и пусть она

теперь ему за все воздаст сполна:

ведь нынче у него не только честь,

но и имение, и знатность есть;

он, к ней стремясь, возвысился на диво —

так вот, не будет разве справедливо

унять его любовное томленье:

он в этом не находит прегрешенья;

не похоть тут, но верная любовь,

и ей ты, госпожа, не прекословь:

в высокой страсти не бывает зла,

куда бы нас она ни завела;

ведь говорят старинные преданья,

что нет на свете большего страданья,

чем ждать и ждать, надежду потеряв.

Тут дама обнаружила свой нрав,

промолвив горделиво и сурово:

«О Боже мой, я пожалеть готова,

что некогда к тому склонила взор,

кто нынче стыд сулит мне и позор!

Какое горе вы мне причинили!

Вам мало, что друг друга мы любили

и преданно, и нежно, и светло?

Сама себе я причинила зло,

оставив ради вас избранных круг —

так и Бернарт промолвил, верный друг:

«Кто я таков, не знаю; в этом – благо»;

любовь и честь дает нам, и отвагу».