Добавь меня в друзья

Я пошла домой той же дорогой, что и Лили. Они с Никешем были уже в квартале от меня. Я тащилась позади, и в голове крутились слова, которые я никогда не скажу. Я только что упустила возможность помириться с Лили. Она всего лишь пыталась быть милой. По-своему.

С дерева на дорожку упали лепестки, и Лили подняла руку и коснулась розовых цветов. Интересно, видела ли она сама, как весь мир изменялся только ради неё?

– О боже! У тебя проблема? – раздался позади меня голос Зары.

Они с Марой поднимались вслед за мной по склону холма.

Я понятия не имела, о чём она говорит, но надеялась, что на такой жаре они не смогут подняться наверх. Тротуар плавился от солнца.

– Твоя нога, чокнутая! – крикнула Зара.

Я провела по спине рукой. Только не это! Внутри тканевой сумки банка с рагу открылась, и вся подливка растеклась. По моей голой ноге ползла скользкая коричневая дорожка, очень похожая на…

– Меня сейчас стошнит! – На этот раз голос Мары.

– Да, её от тебя тошнит, ты должна извиниться! – захохотала Зара.

Они были так близко, что я чувствовала сладкий запах духов. – Не думаю, что Лили хочет дружить с отвратительными людьми. А ты как считаешь, Мар?

Мою шею залила краска. Я уже собиралась повернуться и заорать на них, когда Мара начала жаловаться, что ей жарко. Они стали медленно спускаться вниз, унося с собой свою ненависть.

Я выглядела ужасно, когда наконец добралась до дома: вся в слезах и подливке. Майкл увидел, как я умываюсь в ванной. На этот раз он жевал булочку.

– Ты не забыла про хлопья?

– Покупай свои хлопья сам! – крикнула я, но на самом деле я злилась на себя, потому что совершенно про них забыла.

Майкл перестал жевать.

– В чём дело, Поросёнок? Что-то случилось?

– Не называй меня Поросёнком! – Я продолжала тереть икру. Меня начало мутить от запаха розмарина из подливки.

– Извини.

– Не надо…

– Что не надо? Не надо извиняться?

– Да! Нет! – Я швырнула мочалку в раковину и попыталась выйти, но Майкл загородил дверной проём.

– Господи, да что случилось?

Я хотела проскользнуть мимо него, но он опять заговорил своим обычным ирландским голосом вместо этого гнусавого американского акцента.

У меня не осталось сил бороться.

Майкл раскинул руки.

– Обнимемся?

Он был похож на мост между Дублином и Истборо. Я засмеялась, но мой смех перешёл в рыдания. Майкл заключил меня в объятия, которые превратились в шейный захват. Я вывернулась и начала говорить без умолку. Я всё ему рассказала.