Дочь комедиантов

Разве я знаюсь с такими людьми? Я слышал вчера вечером в трактире их разговор и видел, как они бросились тебя искать. Но ты не бойся: здесь они тебя не найдут. Ну, перестань плакать. Лучше отведай свежего молочка!..

Говоря все это, старик успел нарезать хлеб ломтиками, положил его в чашку, размочил в горячем молоке и достал свою ложку. Теперь, зачерпнув ложкой горячего молока, он слегка подул на него, чтобы остудить, и поднес девочке, которая послушно открыла рот.

После первой ложки последовала вторая, затем третья и так далее.

– Ишь, как проголодалась, бедная пташка! – произнес он, ставя пустую чашку на стол и гладя своей широкой ладонью головку девочки. – Ну, теперь ты не будешь бояться меня? Не правда ли?.. Однако надо еще раз сходить к старухе Гавро. Вдруг у нее и для меня найдется чашка горячего молока.

– Неужели я съела твой завтрак? – испугалась Крошка.

– Нет, – засмеялся старик. – Если ты съела его, так это был твой завтрак! Я сейчас принесу еще.

На глазах девочки показались слезы. Она схватила большую руку Карилэ и прижала к губам.

– Я так люблю тебя! – воскликнула она сквозь слезы.

– Я знал, что ты недолго будешь меня бояться. Ну, скажи-ка, за что ты меня теперь полюбила?

– За то, что ты отдал мне свой завтрак. Этого никто никогда не делал для меня, даже мама. Нет, мы не голодали, но я никогда не смела просить больше, чем мне давали.

– Бедная девочка! Должно быть, твоя мама была небогата?

– А ты? Ты богат или беден?

Этот вопрос озадачил старика, и он смутился, не зная, что сказать. До сих пор ему и в голову не приходило спрашивать себя, богат он или беден.

– Ну, не знаю, право, что тебе ответить, – проговорил он наконец, надевая свой долгополый сюртук. – Видишь ли, я не богат: у меня нет денег. Но я и не беден: ведь мне ничего не нужно кроме того, что у меня есть.

Крошка с изумлением уставилась на него. Ей еще не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь так равнодушно отзывался о деньгах.

Вместо колыбельной песни малышка каждый вечер слышала лишь ворчание матери, которая пересчитывала у ее постели дневную выручку, причем постоянно жаловалась на плохие времена и дороговизну съестных припасов. Нередко при дележе денег между матерью и другими циркачами возникали ссоры.