Дочь комедиантов

В полной уверенности, что за ним следуют Вольтижер, Паяц и Акробат, Крошка обеими ручками закрыла глаза и с криком отчаяния бросилась в самый дальний угол каморки, прижалась лицом к стене и замерла.

Глава VI

Начало дружбы

Если бы Крошка внимательно присмотрелась к добродушному дедушке Карилэ, когда он входил в каморку, то не стала бы убегать от него. Старик продрог от холода в своей легкой одежде, но его лицо сияло радостью при мысли, с каким удовольствием маленькая девочка выпьет сейчас теплого молока.

Поставив горшочек на стол, он закрыл дверь и достал из ящика чашку и хлеб.

– Ну, иди сюда, малышка, иди сюда, дикая пташка, – позвал он девочку. – Не бойся меня: дедушка Карилэ не ест маленьких детей. Хорошо ли ты выспалась? Ты проголодалась, наверное? Старушка Гавро при мне вскипятила молоко: кто по утрам первый приходит к ней, тому она дает самое густое молоко! А сегодня, взгляни-ка, оно досталось мне! Иди же, моя пташка, покушай!

С изумлением прислушивалась Крошка к ласковым словам, и они почти успокоили ее.

Она отважилась отнять руки от лица и украдкой оглянулась.

Но в это время дедушка Карилэ открывал большой перочинный нож, чтобы нарезать хлеба. Этим же ножом старик срезал в лесу веточки для изготовления своих мельниц.

Увидев страшное оружие в руках старика, Крошка вскрикнула от ужаса, воображая, что теперь-то и настал ее последний час. Дрожа всем телом, она бросилась старику в ноги с душераздирающим криком:

– Пощадите! Пощадите меня, добрый месье! Я ничего худого не сделала!

Карилэ был глубоко тронут отчаянием девочки.

Хотя он не понимал, что она имеет в виду, но почувствовал, как она боится его. И это огорчило старика, потому что дети всегда ему радовались.

– Пощадить тебя? – повторил он с изумлением. – Что ты хочешь этим сказать?.. А! Верно, ты вспомнила тех людей, с которыми я видел тебя вчера в трактире, и принимаешь меня за комедианта? Не так ли, малышка? Но я всего лишь дедушка Карилэ, продавец ветряных мельниц, и все малыши в округе знают меня.

Успокойся, деточка, я нашел тебя вчера вечером на улице. Ты лежала полумертвая у ворот моего дома, и я принес тебя к себе. Вероятно, ты ничего не помнишь? Перестань бояться меня, моя пташка, я не сделаю тебе ничего худого!

– Разве те, другие, не ждут меня у дверей? – спросила Крошка, все еще дрожа от страха.

– Кто?

– Акробат, Вольтижер и…

– А! Комедианты? Нет, малышка, там их нет.