Возвращение домой. Повести и рассказы

Через мост им тоже не переправиться – уничтожим мы его! Теперь уяснили, что нам хоть тресни, а поставленную задачу выполнить надо?

– А разбомбить почему нельзя было? – снова спросил Снегирёв.

– Для тугодумов объясняю ещё доходчивее, – заговорил вполголоса и с нажимом командир. – Авиацией быстрее было бы, согласен. И командование тоже «согласно», но бомбовый удар с воздуха не только разнесёт в щепки мост, но и привлечёт внимание немцев. Тогда они не будут отступать в этом направлении и не попадут в западню! Ну? – Он посмотрел на притихших бойцов.

 – Кому объяснить ещё доходчивее?

В ответ молчание.

– Тогда по местам и затаились, – приказал командир. – Дождь кончился, тучи расходятся, но это не значит, что можно расслабиться и потерять бдительность. Бойцы расползлись по своим местам, а командир поднёс к глазам бинокль.

– Что, видно чего-нибудь, Петрович? – спросил Сумкин, жуя травинку.

– Да ни хрена, – ответил тот, отводя бинокль в сторону. – Это я так, по привычке.

– Понятно, – пожал плечами Дмитрий.

 – Нервы успокаивает…

– Подначивать будешь – зубы вышибу, – сердито буркнул командир.

– А я и не подначивал вовсе, – усмехнулся боец. – Я просто поинтересовался и всё тут…

Командир отложил бинокль и повернулся вполоборота к Сумкину.

– Вот давно я тебя спросить хотел, – начал он, – говорок у тебя какой-то мудрёный? В своё время, до войны, я много по стране колесил. Слышал и окающих, и акающих, а вот, как ты говоришь, слышать не доводилось?

– В Чкалове бывал, когда по стране путешествовал, Петрович? – спросил в свою очередь Дмитрий.

– Нет, даже проездом не был, – ответил командир заинтересованно. – Слыхал вот, что степи там кругом необозримые, да Пугачёв там когда-то давно восстанием руководил.

– Было такое, – хохотнул Сумкин. – А вот степи там, на родине моей, действительно необъятные! Пропадёт тот, кто степи не знает и без провожатого поедет!

– Так что там у вас, ни рек, ни озёр, ни леса? – спросил командир. – И почему ты так о степи безлюдной говоришь, как будто ею гордишься? Я бывал в волжских степях, в ростовских, на Кубани… Никаких впечатлений, поверь мне!

– Не поймёт степь, кто не родился на её просторах, – сказал мечтательно Дмитрий.

 – Для тебя, Петрович, степь – это голая равнина и ничего более. Эдакие степи ты и видел. А степь оренбургская совсем не такая. Она вовсе не ровная до бесконечности, а волнистая. И лесов много в степи нашей, много оврагов с родниками, озерцами и речушками малыми.