Возвращение домой. Повести и рассказы

С разорванным животом, с бессильно разбросанными руками и ногами, точно чучело огородное, распластался на земле Андрей Крючков. А ведь он мечтал вернуться домой к жене и детям и собирался поступить в станичную школу учителем и разъяснять детям, что война – это зло.

– Василий, послухай…

Боев приподнял голову и увидел Еремея Андронова. Казак лежал на животе, а на спине, разорванной осколками, расплылось кровавое пятно.

– Васька, послухай меня, – схватил его за руку умирающий. – Я всё… Мертвяк я, Васька.

– Эй, чего ты, не помирай, мать твою! Ты же… – Василий не нашёлся, что сказать.

Молодой, очень красивый казак, земляк к тому же, погибал рядом, и уже ничем нельзя было ему помочь. И он не мог отказать ему в последней просьбе.

– Васька, жинка у меня молодая, знаешь же, – зашептал умирающий. – Передай ей, что я не трусом помер. Ты же знаешь меня, Васька. Я же никогда не сгибал головы под пулями и не показывал врагу спину.

– Знаю-знаю, – едва сдерживая слёзы, сказал Василий. – Ты геройский казак, Ерёма. Ты…

– Она, Варвара моя, самая красивая в станице. Ты же знаешь об том, Васька…

– Спорить не буду, самая, – вздохнул Василий. – Я и батьку её знал, безвременно умершего.

– А я души в ней не чаял, Васька, – сказал умирающий, и Боев заметил, как блеснули слёзы в его глазах. – Она же… она же…

– Ты ещё её увидишь и приголубишь, – пытался утешить Василий. – Ты, Ерёма…

– Нет, не говори ничего, меня послухай, – прошептал тот из последних сил.

Он умер, не закончив фразы, и Василий, закрыв покойному глаза, снял с него серебряный крестик.

– Эй, Боев? – позвал его кто-то. – К нам, в овраг, сползай, покуда жив ещё.

Василий обернулся и, не мешкая ни минуты, пополз к оврагу и вскоре оказался среди выбравшихся из-под артобстрела.

3.

Канонада стихла, но казаки не спешили покидать своё убежище. Мало ли чего? Они приготовили оружие и затаились в ожидании.

– Сколько нас? – спросил есаул, угрюмо глядя на остатки сотни.

– Э-э-эх, больше половины полегло, – ответил кто-то. – Было сто пятьдесят, а осталось шестьдесят восемь.

– Интересно, кто по нам из орудий палил? – сказал ещё кто-то.