Зеркало смерти

Не Ваней истоптан, он и встать-то после такого удара не мог, – безжалостно говорила Елена Юрьевна. – Несчастный случай, скажешь? Убийство! Зачем, почему – непонятно, но ясно, что парня убили. Может, не так на кого посмотрел, может, не так ответил… Ты же знала его, он был такой… Вроде Анюты.

– Блаженный, – тихо добавила Наташа,

– Да не то! Слабый он был! Алкоголик! – отрубила та.

Наташа только развела руками.

– Одного я не понимаю – зачем было его убивать? – пробормотала она. – Зачем? Он и не дрался-то ни с кем, никогда…

– Вот из-за этого «зачем» и следствия не получилось, – отвечала Елена Юрьевна.

– И все считают, что это убийство?

– А ты поспрашивай.

Наташе вовсе не хотелось никого расспрашивать. Соседка изъяснялась с такой безжалостной лаконичностью, что все вопросы отпадали сами собой.

– Хотя о нем не очень-то говорили, – продолжала та. – Потрепались и забыли. А вот когда погиб Илья… Тут опять про Ивана вспомнили.

– Но ведь Илью убили на дороге, а не здесь!

– Ну и что? – отпарировала та. – Все равно, он отсюда.

– Если так рассуждать, мы далеко зайдем! – продолжала возмущаться Наташа. – Илья занимался рискованным делом, подвозил ночью неизвестных людей. Всегда был при деньгах. Известно же, что таксистов часто убивают!

Но Елена Юрьевна стояла на своем – это убийство не было случайным – и все тут!

– Его дружки живы-здоровы, ездят себе, заколачивают денежки.

Наташа решила не спорить. Это дело тоже кончилось ничем, и она подозревала, что раскрыть убийство, совершенное в ночное время, на обочине шоссе, было попросту немыслимо. Какие там могли быть свидетели? Ездят ночью немного, а если в машине у Ильи был погашен свет, то со стороны и вовсе нельзя было разглядеть, что творится внутри.

– А теперь вот Анюта, – безжалостно подвела черту соседка. – С чего она вдруг руки на себя наложила?!

– Вот и я бы хотела знать – с чего?

– А с того, что место у вас тут нехорошее.

Наташа хотела было возразить, что это предрассудки, но удержалась. Она слишком давно знала соседку и успела убедиться, что та, при всей своей практичности и здравом смысле, порой бывала до глупости суеверна.