Я у мамы дурочка

Когда вам удобно?

– Завтра воскресенье, ты свободна. Часа в три и приходи, пятьсот десятый номер.

Я пришла ровно в три часа. Дежурная посмотрела на меня и снова уткнулась в свои бумаги.

Гостиница была старая и стояла на главной улице моего города, сколько я себя помнила. Но как-то получилось, что я сюда пришла впервые.

Номер был как номер. Люкс ему по статусу, как я потом поняла, не полагался. Не начальство, не секретарь Союза и даже не известный московский поэт.

Первым делом протянула ему свою свёрнутую в трубочку тетрадку.

– Вот, я принесла стихи.

– Молодец, посмотрим. Хочешь чаю? У меня кипятильник с собой.

– Спасибо, я из дома. Знаете, здесь привыкли к моим стихам, а вы человек новый…

– Посмотрим твои стихи, не торопись. Потом посмотрим.

И вдруг, совершенно неожиданно, он обнял меня! Я удивилась, я так удивилась! Высвободилась и смотрела на него во все глаза. Но он снова притянул меня за плечи и стал целовать в шею. У меня началась жуткая паника. Я вырвалась и заметалась по комнате.

– Что с тобой? Ты что, не знаешь, зачем пришла?

– Я принесла стихи…

– Это же предлог! Ты не маленькая. Ну, перестань дурить, иди сюда, что я, мальчик – гоняться за тобой!

Я хотела одного – бежать от него, бежать из этой ужасной комнаты как можно дальше. Но дверь была заперта. Когда он успел запереть дверь?

– Выпустите меня!

– И не подумаю. Ты с ума сошла? – Он встал и пошёл на меня, широко расставив руки. Я всё же смогла проскочить вдоль стенки к окну и прыгнула на подоконник.

С годами у меня стал язык, как бритва. И я бы припечатала его к месту, это он не знал бы, куда деваться, но тогда! Шпингалеты не поддавались.

– Что ты делаешь, идиотка!

– Выпустите меня, или…

– Слезь немедленно, это же пятый этаж!

– Знаю. Откройте дверь и отойдите к столу.

– Уходи, ненормальная! Этого мне только не хватало, только твоей разбитой головы мне не хватало в жизни! Я могу взять любую женщину, какую захочу! – кричал он, ища по карманам ключ.

– Тебе надо к невропатологу!

Я никому не сказала. Мы продолжали выступать вместе. Помню, как шли после выступления по мокрой после дождя мостовой, блики фонарей отражались в лужах…

Он крепко держал меня за локоть и твердил:

– Ты не женщина. Как ты можешь писать стихи, не понимаю. В первый раз со мной такое случается.