Тамбур

Это вовсе не входило в его планы. – От такой раны умирают практически моментально.

– А чем его ударили?

– Понятия не имею, – ответил Голубкин, и сказал чистую правду. Они, в самом деле, не смогли обнаружить в квартире Боровина ни единого подходящего предмета, запачканного кровью. Вообще ни единого следа крови не было! Зато на кухне у Татьяны, соседки, крови было предостаточно…

– Его ограбили? – допытывался Даня, стараясь приподняться на локте. Эти усилия не шли ему на пользу – он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Не похоже.

В самом деле, квартира покойного Боровина вовсе не выглядела так, будто по ней шарили грабители. Все вещи на месте, шкафы закрыты, даже пыль на книжных полках лежит нетронутой серой пеленой – никто к ней не прикасался.

– Да что у него было брать? – Даня как будто не слышал ответа и продолжал рассуждать сам с собой. Его голос звучал глухо и монотонно. – Деньги он хранил в банке – сколько раз говорил. Из ценных вещей – почти ничего. Ну, были кое-какие редкие книги.

Только, чтобы их красть, нужно понимать… Вот и все!

Он поднял на Голубкина ясные синие глаза:

– А вы как думаете? Почему его убили?

– У вас хотел спросить!

Следователь не вытерпел, сорвался. Этот парень действовал ему на нервы – все больше и больше. Вроде бы ничего крамольного в его поведении не было, вел себя вежливо, говорил охотно… И все-таки, в нем было «что-то не то» – правильно выразился его приятель, фотограф. Очень даже «не то». Стоило подступить к важной теме, Даня сразу сворачивал в сторону.

Будто нарочно изображал беспамятного. В его положении это было легко – чуть не умер, сидит на стимуляторах. А кровь?! Кровь в его квартире?! Следователь чуть не схватился за голову. Крови там было больше, чем достаточно! Но вся ли она… Вся ли она принадлежала Исаеву?

– Мне пора. – Он на ходу принялся стаскивать с плеч застиранный больничный халат. – Зайду на днях.

– Постойте!

Окрик прозвучал так болезненно и резко, что разбудил всю палату.

Голубкин поморщился, увидев обращенные к нему лица.

– Отдыхайте, – бросил он, направляясь к двери.

– Его убили… – задыхался Даня, приподнявшись на локте, исступленно глядя на следователя… И в то же время, сквозь него. – Его убили… Его убил я!

– Мать вашу… – Чуть слышно выдохнул Голубкин, и едва не перекрестился.

– Я его убил! – Голос Дани постепенно набирал силу, теперь он говорил так звучно, будто был совершенно здоров.