Тамбур

Когда ей налили полбокала, женщина с улыбкой указала глазами на дочь: – И юной леди тоже.

– Капельку, – шепотом добавила Оля.

Сразу вслед за вином «Боржоми» и тут же – шашлыки, картошку, овощи… Все выглядело так аппетитно, что мать с дочерью переглянулись и принялись за еду. Юлия залпом выпила вино – тосты она считала неуместными. Дочь едва пригубила, настороженно поглядывая на родительницу.

Ели молча. Во-первых, было очень вкусно («дома бы я так не приготовила»), а во-вторых, каждая втайне оттягивала предстоящий откровенный разговор.

Юлия отлично понимала, что дочь едва сдерживается, чтобы не выплеснуть перед нею свои тайны и невзгоды, но не торопила событий. А девочка как будто что-то тщательно обдумывала.

– Будешь еще вина? – спросила ее мать.

– У меня есть.

– Тогда я допью. Все равно поедем на такси. – И Юлия опорожнила бутылку в свой бокал. – Кофе хочешь? Пирожное?

– Нет, я лопну.

Допили вино – снова без тостов. Ресторан совсем опустел. Вдоль застекленных с пола до потолка дымчатых стен стояли официанты – в профессиональных позах – прямо, заложив руки за спины.

Казалось, они могут стоять так лет сто, прежде чем их кто-нибудь не расколдует.

– Я еще закурю, – предупредила Юлия, слегка осоловев. Вино не слишком на нее подействовало – то ли усталости, то ли от недосыпа. Ей просто было тепло и приятно, она ощущала сытость и радовалась, что не нужно мыть посуду. И еще – что доставила дочери развлечение.

– Кури, – Оля подняла глаза – очень серьезные.

 – Хочешь спросить, отчего я собиралась тебе звонить?

– Сама скажешь, если действительно хотела позвонить. Представь, что звонишь.

Она улыбнулась, но дочь не ответила на улыбку. Она отвернулась к застекленной стене и уставилась на людской поток, плотно огибавший здание ресторанчика.

– У отца есть другая женщина, – произнесла Оля.

– Ты уже говорила. Я поняла.

– И ты ответила, что так надо!

– Нет, не надо, – с нажимом уточнила Юлия. – Но пойми – у каждого мужчины бывает период, когда ему нужно убедиться, что он еще может кого-то привлечь.

Это инстинкт.

– Это гадость! – резко возразила дочь.

– Инстинкт, – повторила мать. – Это больно не только для тебя и меня. Ему и самому несладко. Он предпочел бы убедиться в этом через меня… Стало быть, не смог.

– Не понимаю!

– Я сама виновата. – Юлия говорила уже совсем доверительно, будто со сверстницей. Вино все-таки подействовало расслабляюще. – Забросила дом.