Под небом Стамбула

Он быстро вскочил, натянул брюки и, не слушая полусонного воркования Аллы, бросился вслед за Верой:

– Вера, стой! Подожди!

Он вылетел за дверь и, как был босиком, покатился вниз по лестнице. Алеша почти догнал Веру, схватил за локоть:

– Не уходи! Я объясню… Прости меня…

– Отстань! Не трогай! – с надрывом выкрикнула девушка, дернулась, пытаясь высвободиться, оступилась, неловко взмахнула руками, вскрикнула и вдруг полетела вниз по лестнице, прокатилась по всем ступенькам и скорчилась на заплеванном полу лестничной площадки.

Алеша бросился к ней, помог подняться. Но Вера сразу как-то обмякла у него на руках, лицо побледнело, под глазами проступили темные пятна, губы посерели. Она глухо застонала и снова опустилась на пол, сжавшись в комок и зажимая руками живот.

– Что с тобой? – пытался теребить ее Алеша.

Неведомо откуда возникший за плечом Леня помрачнел и сухо скомандовал:

– В «Скорую» звони! Быстро!

* * *

В конце коридора послышался быстрый цокот каблуков.

Появилась уже знакомая ему строгая молоденькая медсестра. Алеша рванулся к ней:

– Ну что она? Как?

– Я тебе в двадцатый раз говорю, иди домой! – тщательно подведенные брови сдвинулись на переносице. – К ней все равно не пустят, она в операционной. Переведут в гинекологию, там посмотришь, когда посещения.

– Почему в гинекологию? – заморгал Алеша.

– А куда после выкидыша переводить? В пищевой блок, что ли? – дернула плечом медсестра.

– После выкидыша… – растерянно протянул Алеша.

Значит, вот что она хотела ему сообщить. Не успела… Черт, черт, черт! Боль была так сильна, что хотелось сделать что угодно – разбить голову о стену, броситься под встречную машину, – лишь бы прекратить эту пытку.

Он спустился в приемный покой. Со скамейки навстречу поднялся Леня, тоже побледневший и осунувшийся за ночь.

– Ну что? – быстро спросил он.

– Сказали, выкидыш, – бесцветным голосом произнес Алеша.

– А мы сейчас знаешь что? – бодро начал Леня. – Мы сейчас домой, пожрем как следует, выспимся – и в зал, тренироваться.

Тут все равно сейчас ничем не поможешь, а от дурацких мыслей знаешь как отвлекает?

Он вопросительно обернулся к Алеше, тот же, не отвечая, зашагал в другую сторону.

Эти несколько дней почти не остались в его памяти. Он шел в никуда, сворачивая в первые попавшиеся переулки. Ноги гудели от многочасовых гонок, и это словно приносило облегчение, отвлекало от стучащих в голове мыслей.