По метеоусловиям Таймыра

– А она как, сильная личность? – громко спросил Сычёв.

– Кто?

– Ну, не жена же…

– Тебе-то что?

– Ну как же, благотворное влияние, познакомь, а вдруг и мне поможет…

Гребнев рванулся к слащавым глазам Сычёва, опрокинул стол, со звоном разлетелась на осколки синяя банка, невероятно гремя и треща, посыпались личные чашечки, кружки, стаканы, Гурская взвизгнула, он запнулся обо что-то и упал на колено.

– Прекратить! – дискантом прокричал Сидорчик. – Сейчас же! Немедленно!

– А я что? – Сычёв пожал плечами.

Можно ноль-три, там тоже помогают…

Гребнев, морщась, поднялся, потёр ушибленное колено.

– Тебе больно? – спросила Гурская.

– Что это с вами, Евгений Петрович? – строго произнесла Светлана Фёдоровна. – В нашем коллективе всегда всё было пристойно, я уже работаю здесь более двадцати пяти лет – и никогда ни одного скандала.

– Извините, – сказал Гребнев. – Сегодня у нас что, среда?

– Среда, девятое, – подсказала Гурская.

– Не надо. – Гребнев прошёл к своему кульману. – Я буду делать чертёж и закончу его сегодня, – сказал он Сидорчику. – И если завтра мне нечего будет делать, напишу докладную…

Сидорчик с удивлением вскинул на него очки, потом куда-то убежал.

Наташа Гурская принесла швабру, стала собирать осколки.

Дурасов в очередной раз громко высморкался.

Сычёв делал производственную гимнастику.

– Руки вместе, ноги врозь… Сердце крепче, шире грудь.

– Восемнадцать, – сказала Гурская, отставляя швабру.

– Нет, всего-навсего пятнадцать, – категорично заявил Сычёв.

– Вот приедет барин, барин вас рассудит, – сказал Дурасов. – Классик Некрасов, между прочим.

– А я думал, Вознесенский, – хмыкнул Сычёв.

– Повышайте уровень в свободное от работы время…

– Ему женщины мешают. – Наташа Гурская задумчиво смотрела на чертёж. – В семнадцать лет за мной ухаживал студент из института международных отношений.

Экспорт, импорт… Но целоваться совсем не умел.

– Это зависит от женщины, – сказал Гребнев. – Всё зависит от женщины.

– Женечка, вы здраво мыслите, – сказала Светлана Фёдоровна. – У вас светлая голова и вам надо жить иначе.

– Попробую.

– Только не в нашем коллективе, здесь есть свои традиции, добрые традиции.

– Благодарю за совет.

Наташа Гурская наклонилась к его уху.