По метеоусловиям Таймыра

Теперь он видел крышу высотного дома и четыре верхних ряда окон, остальные закрывало роскошное здание конца сороковых годов со множеством архитектурных излишеств, и он опять не смог сосчитать этажи…

Он пришёл к Валерии накануне первомайских праздников, с коньяком, коробкой конфет и ранними ландышами, уже позабывший пережитый страх своего ледяного купания, пришёл, чувствуя какую-то потребность отблагодарить, отдать долг, чтобы раз и навсегда забыть о своей спасительнице. Он хотел взять с собой и жену, но Светлана сопровождала важных дельцов из Западной Германии, у них на этот вечер была назначена встреча, без переводчицы не могли обойтись, и он пошёл один.

С трудом нашёл дом, перед дверью сунул обратно в карман записку с адресом, надавил на кнопку.

Открыла высокая старуха с мосластыми босыми ногами.

– Леру?.. Проходь, голуб, щас накупается…

Старуха пошлёпала по паркету в комнату, оставив Гребнева, растерянно замершего в прихожей. Он потоптался, наконец решительно положил подарки на пол, снял туфли, потом, помедлив, носки и босиком пошёл за ней.

В комнате, заставленной старой мебелью, было сумеречно.

В углу висела икона с пожелтевшим ликом святого (какого, Гребнев не знал), горела лампадка.

Старуха села на кожаный диван, уткнулась в потрёпанную книгу.

Гребнев постоял, потом сел рядом и стал ждать.

Валерия вышла из ванной в застиранном халатике, босиком, и её ноги были похожи на ноги старухи: такие же крупные, с шишками выпирающих костей.

– А, утопленник… Жив?

– Вроде, – сказал Гребнев.

– Максимовна, ты чего же его разула? – спросила Валерия.

– Не разувала, – отозвалась старуха, не отрываясь от книги. – Свольничал, Господь с ним…

– Не обращай внимания, – сказала Валерия. – Мы для здоровья босякуем… Проходи ко мне.

Гребнев прошёл за ней в узкую комнатку, где с трудом умещались тахта, стол и шкаф.

Валерия прикрыла за ним дверь, сказала:

– Садись на тахту, не стесняйся.

Голос у неё был грубоватый и лицо её, с короткой причёской, распаренное, было похоже на лица финиширующих спортсменов.

Он засуетился, выставил на стол, покрытый петушиной расцветки скатертью, конъяк, коробку конфет:

– Если бы не ты…

– Ну, давай выпьем, – сказала Валерия. – Ты теперь вроде как мой крестник.

– Если бы…

– Если бы да кабы… Максимовна! – крикнула Валерия.