По метеоусловиям Таймыра

А эти уверенные руки уже растирали, разминали его тело, становились всё горячее и горячее, наконец острые иголки вонзились в Гребнева, обожгли его, заставив прикусить губу…

– Теперь к печке, грейтесь…

Он послушно шагнул к теплу, не в силах справиться с навалившейся на него дрожью, громко стуча зубами и пытаясь как-нибудь пошутить по этому поводу, но губы не слушались, и он только выстукал:

– Спа-си-бо…

А руки уже крутили в жгут его кальсоны, потом трясли их, переворачивали на шипящей печке.

– Надевайте, – услышал он, поднял глаза и увидел протянутую длинную майку и белое тело, черные овалы лифчика, родинки, густо разметанные на животе.

– Быстрее, а то мне холодно.

Он послушно натянул майку, треснувшую по швам, потом влажные кальсоны и только тогда разглядел свою спасительницу…

– Перерыв, – сказал Сидорчик. Потёр ладони. – Вот теперь, Наташенька, давайте чай… Евгений, вы не закончили?

– Почти,– Гребнев поднялся.

– Давайте, заканчивайте…

Сидорчик пробежал между рядами кульманов, похвалил Светлану Фёдоровну, желчно ткнул пальцем в чертёж Сычёва, отмечая ошибку, исчез за дверью.

– Змей Горыныч,– сказал Сычёв. – Сказочный персонаж: двуглаз…

– Если не уважаете начальство, Анатолий Михайлович, уважьте возраст, – защитила Сидорчика Светлана Фёдоровна.

– Он хороший. – Гурская опустила в банку кипятильник. – Кто сегодня бежит за пирожными?.

– Давайте, я схожу, – вызвался Гребнев. – Люблю лезть без очереди.

– Уступаем, Женечка, валяйте…

Дурасов громко высморкался, осторожно вытер распухший нос.

– Господи, когда это кончится, – тоскливо произнёс он, вытаскивая из пачки сигарету. – Даже запаха дыма не чувствую.

– Так я пошёл, – сказал Гребнев.

Он вышел на улицу, поёживаясь, пробежал квартал до ближайшего кафетерия, в ванильном тепле отдышался, потёр замёрзшие уши, обогнул очередь.

– Добрый день, тёть Валь.

Полная продавщица в накрахмаленном кокошнике протянула ему коробку с пирожными, взяла деньги и, не пересчитывая, бросила их в кассу.

– Опять тебе, Евгений, жребий выпал?

– Жребий, – кивнул Гребнев. – Судьба. Безжалостный рок. – Помялся. Не хотелось так быстро возвращаться в контору. – Тёть Валь, налейте-ка мне стаканчик томатного…

Встал за столик напротив окна.